Виктор Степанычев - Отель «Ambassador»

– В кармане, – повел глазами на свою грудь плечистый.

Вадим расстегнул его куртку и вытащил из внутреннего кармана бумажник и мятый бумажный прямоугольник.

– Да, это очень даже занимательно, – внимательно изучив фото, сообщил через голову пленника Веклемишев Стоянову. – Фотография из моего личного дела. Точнее – грубый монтаж. Мундир убрали, прилепили к моему фасу гражданский пиджак.

– Ничего себе! – изумился Димитр. – Личное дело идет под грифом «Секретно» и хранится в наших архивах… Такого не может быть!

– Выходит, может! – отрезал Веклемишев, пряча фотографию себе в карман. – Потом разберемся. Кстати, мое дело идет под грифом «Совершенно секретно».

– Накуролесили же вы, Вадим Александрович, – уважительно протянул Стоянов.

– Да уж, было, девки, было, – задумчиво согласился с Димитром Веклемишев, рассматривая содержимое бумажника плечистого.

Ничего интересного он в нем не обнаружил. Водительские права, деньги, какие-то квитанции… Закрыв бумажник, он сунул его назад в карман распахнутой куртки.

Похоже, недаром генерал Ветлугин отправил Вадима в свободное плавание. И понятно, почему молчит спутниковый телефон.

Видимо, очень серьезные люди не хотят, чтобы сведения, полученные Веклемишевым от Дагаева, дошли до Москвы.

А возможно, эти самые серьезные люди в Первопрестольной выполняют роли статистов, потому что слишком сильно замазаны. А кукловоды кто? Вопрос без ответа.

Вадиму в очередной раз пришла в голову не очень приятная догадка, что его используют вслепую, чтобы выявить «кротов» – в погонах и без оных. Одна только информация о том, что фото полковника Веклемишева изъяли из «совсекретного» личного дела, тиражировали и раздали криминалу, стоит многого. Определить того, кто брал его послужной список из секретной части, не составит особого труда. А это значит, что в ход пошли козыри из рукава, законсервированные на самый крайний случай «кроты». Да какие там «кроты», матерые «кротищи» при высоких должностях и погонах задействованы без всякого сожаления, и можно не сомневаться, что их часы сочтены. Игра ва-банк!..

Но это были лишь догадки. Реалии же сегодняшнего дня и часа предлагали Веклемишеву решить трудную задачку со скудными исходными данными и многими неизвестными. Известен лишь ее итог: он должен добраться до Москвы и донести информацию Мусы Дагаева. Точка! За работу!

– На отдых! – повел подбородком в сторону пленника Вадим.

Стоянов словно ожидал этой команды. Рука Димитра немедленно метнулась к шее пленника. Пару-тройку секунд тот еще стоял на коленях, держа спину, застывшими глазами глядя сквозь стоявшего перед ним Веклемишева. Затем он качнулся и мягко осел ватным телом на грязный пол.

– Проверь «тэтэшку» и блокируй выходы, – приказал Вадим Стоянову и глянул на наручные часы. – Мы потеряли из-за этих балбесов… восемь минут. Ехать до следующей остановки порядка шести-семи минут. Есть предположение, что там нас уже ожидает группа фанатов. Выбора нет, придется десантироваться из электрички на ходу.

– Этих нам еще не хватало! – расстроенно выдохнул Димитр, наблюдающий через стеклянные двери за обстановкой в их вагоне и следующем по ходу движения. – Явление Христа народу.

– Что такое? – тревожно спросил Вадим. – Очередные гости?

– Милицейский патруль, – доложил Стоянов и скороговоркой выдал подробности: – Двигаются со стороны электровоза. Двое, один с автоматом, у второго – на виду кобура и ручная рация. Идут по проходу, осматривают пассажиров… мужчин.

– Можно предположить, что и милицию подключили к облаве, – бесстрастно констатировал Веклемишев. – Скоро они доберутся до нашего тамбура? Как себя ведут?

– Будут здесь через минуту-полторы, – доложил Стоянов. – Идут не быстро, не нервничают, особенно не насторожены.

– Значит, не знают, что мы едем в этой электричке. Похоже, со взаимодействием у охотников за моей головой дела обстоят погано, – с удовлетворением заметил Веклемишев.

– Ну, так что, десантируемся? – вопросительно взглянул на Вадима Стоянов. – Еще успеем до прихода милиционеров.

– Нет, – неожиданно беспечно качнул головой Веклемишев. – Будем действовать согласно изменившейся обстановке. Прыгнуть, конечно, можно, но патрульные нас мгновенно вычислят и поднимут тревогу, – он кивнул на лежащих на полу. – И просчитать, на каком километре мы с тобой десантировались, для них особого труда не составит, как и организовать облаву. А раз милиционеры ведут себя спокойно, можно предположить, что официальная операция «Перехват» по наши души не объявлена. Ну а лишние несколько минут неведения силовых органов нам точно не помешают. Так что работаем по иному плану.

– Понял: другие планы. Какие будут указания? – деловито спросил Димитр.

– Встречаем правоохранителей, нейтрализуем, разоружаем. Далее: ждем остановки, а там – по обстановке. Есть большое желание приобрести самобеглый транспорт. Ребята-охотники не пешком же нас догоняют.

– То есть переходим на иждивение к нашим загонщикам, – подытожил речь Веклемишева Стоянов. – Оружие, автомобили…

– Примерно так, – кивнул в ответ Веклемишев. – Для начала вооружимся и наведем шороху на станции. А дальше… В общем, есть один интересный планчик. И в нем параграфом номер один прописаны милиционеры.

– Я встречаю первого правоохранителя, передаю вам и занимаюсь его напарником, – скороговоркой выдал диспозицию Стоянов.

– Согласен, работаем, – утвердил его предложение Вадим.

– А вот и они. Три – шестнадцать, – дал отсчет Димитр и изобразил на лице идиотскую улыбку. – Здравия желаю, товарищ милиционер!

На этой жизнерадостной ноте он неуловимо быстро выкинул руку, ухватил за рукав серой куртки показавшегося на пороге тамбура патрульного и, провалившись в полуприседе, закрутил того вокруг себя и направил по касательной к Веклемишеву. Вадим встретил потерявшего равновесие милиционера несильным «тван чуан» – коротким тупым ударом в лоб. И приложился он не «головой удава», как положено, а мягкой подушечкой основания ладони, то есть пожалел служивого.

Правда, прапорщику – Веклемишев успел разглядеть погоны милиционера во время его полета – хватило и этого. Ни о каком сопротивлении и речи не было, товарищ прапорщик замер как вкопанный, а его глаза подернулись легким туманцем с эдакой томной поволокой, предвещающей потерю сознания. В следующее мгновение он качнулся, полуприкрыл веки и попытался осесть на пол, однако Вадим поддержал бедолагу левой рукой, а правой задрал куртку, расстегнул и вытянул притороченные к поясу прапорщика наручники. Развернув послушного милиционера затылком к стене тамбура, он охватил одним замком наручников запястье, а вторым приторочил его к трубе стоп-крана. Откинув ремешок кобуры, Веклемишев вытащил штатный «макаров» и засунул пистолет в карман своей куртки.