Виктор Степанычев - Отель «Ambassador»

На сборы много времени не ушло. Чашка кофе с горячей, только выпеченной булочкой в кофейне напротив гостиницы утолили голод. Первый поезд в нужном Веклемишеву направлении отходил в семь десять утра, поэтому он не спеша дошел до вокзала, купил в кассе билет и минут пятнадцать сидел в вагоне, ожидая, когда состав тронется с места. А потом за окнами поплыли жилые массивы и окраины Ганновера, ухоженные, убранные поля, перелески и неширокие гладкие дороги.

Через полтора часа Веклемишев уже стоял у ворот лагеря для беженцев. Строгий пожилой полицейский проверил у него паспорт, тщательно досматривая каждую страницу, затем куда-то позвонил. Минут через десять на проходную явился лысоватый немец в отглаженном костюме и при галстуке, явно чиновник «при исполнении». Он начал задавать Вадиму формальные вопросы: кто он, какая цель посещения, не родственник ли господин Нино Арселиани и не имеет ли намерения пополнить число беженцев.

У Веклемишева на любой вопрос чиновника был готов любой ответ, тем более что его знание немецкого языка было достаточным для беглого общения. Он представился служащим крупного российского предприятия, приехавшим в Германию по служебной надобности, заявив, что никогда не видел и не знал гражданку Арселиани, а хочет ее видеть по одной простой причине, – дальние родственники попросили передать ей на словах нечто личное, что ни чиновника, ни государство, которое тот представляет, ни в коей мере не касается.

Похоже, его спокойная и убедительная речь, знание немецкого и представительный внешний вид убедили человека при галстуке, что свидание с Нино Арселиани возможно. Правда, чиновник добавил, встреча состоится, если сама женщина того захочет. После этого Вадима провели в небольшое помещение, расположенное в конце коридора проходной. Оно более походило на камеру для допросов, чем на комнату для свиданий. Решетки на окнах, голые крашеные стены, стол и четыре табуретки, привинченные к полу, составляли все ее убранство.

Ожидание растянулось на двадцать с лишним минут. Делать было нечего, пейзаж за окном был скучный, поэтому Вадим присел на табуретку, откинулся спиной на стену и прикрыл глаза.

Наконец в коридоре послышались шаги. Дверь открылась, и в комнату зашел огромный бритый наголо негр, заполнив ее едва не на треть. Он свирепо выпятил нижнюю челюсть и подозрительно оглядел сидящего Веклемишева. За ним в коридоре маячил еще один субъект, с ослепительно белой кожей и светлыми глазами альбиноса. У него была ярко-рыжая кудрявая шевелюра и тоже не хилый, в косую сажень, разворот в плечах. В целом контрастный дуэт симпатий не вызывал, однако и явных агрессивных намерений в их поведении Вадим не обнаружил.

– Встань, – коротко скомандовал негр по-английски.

– Зачем? – спокойно поинтересовался Веклемишев.

– Я тебя обыщу, – доложил великан.

– Как вам угодно, – пожал плечами Вадим и поднялся со стула. – Если здесь такие порядки…

Негр неумело охлопал его по бокам, повернулся к альбиносу и кивнул, видимо, докладывая, что с Веклемишевым все в порядке. Вадим про себя усмехнулся. При таком обыске базуку или пулемет, конечно, от этих парней не спрячешь, а вот пару пистолетов, не говоря уже о холодном оружии, утаить проблем не составит.

– Мы будем рядом, – сурово произнес негр, сверля Вадима взглядом. – Если что…

– Я уже испугался, – покорно склонил голову Веклемишев. – Будьте спокойны, сэр, я никого не собираюсь обижать.

Великан еще немного постоял, видимо, размышляя, стоит ли ему обижаться или нет, и решил, что слова этого белого не столь обидны, как показалось вначале. Он выдвинулся в коридор и прижался к стене, пропуская мимо себя женщину. Она была одета во все черное. Длинная юбка, вязаная кофта с глухим высоким воротником и косынка, глубоко надвинутая на лоб, делали ее возраст неопределенным. Чистое лицо с тонкими чертами могло принадлежать девушке, а наметившиеся глубокие морщинки в уголках губ говорили, что она совсем не молода.

Женщина вошла, закрыла за собой дверь, сделала пару шагов и остановилась напротив Вадима. Окинув его быстрым взглядом при входе, она опустила глаза и застыла, не говоря ни слова.

– Вы Нино Арселиани? – мягко по-русски спросил Веклемишев.

– Да, я Нино Арселиани, – негромким бесцветным голосом с сильным грузинским акцентом ответила женщина. – Но я вас не знаю.

– А я Веклемишев Вадим Александрович, – представился Вадим и замолчал, не зная, с чего начать.

Женщина тоже молчала.

– Муса Дагаев сказал мне… Точнее – передал… – Вадим на секунду замолчал, собираясь с мыслями, а потом слово в слово повторил обрывок фразы и отдельные слова Мусы, произнесенные им в пещере перед своей гибелью: – «У Нино записано… телефон… Арселиани…»

На лице женщины не дрогнул ни единый мускул. Она по-прежнему безразлично смотрела в пол.

– Что именно хотел мне передать этими словами Муса Дагаев? – Вадим с надеждой впился глазами в стоящую перед ним Нино Арселиани.

– Я не знаю никакого Мусы Дагаева, – тихо и спокойно ответила женщина. – Мне безразлично, кому и что он мог говорить. Я не понимаю, о чем идет речь.

– Как не понимаете? – опешил Веклемишев. – Вы говорите, что не знаете Дагаева? Но вы же вместе с ним были в Панкиси.

– Я не знаю Дагаева, не знаю, кто вы, и не понимаю, кому он мог рассказать обо мне, – твердо произнесла женщина и опять замолчала. – Извините, я не очень хорошо себя чувствую и пойду к себе.

– Подождите! – едва не крикнул Вадим женщине, которая уже повернулась к выходу. – Еще секунду…

Нино Арселиани послушно остановилась. Дверь приоткрылась, и в щель встревоженно заглянул великаннегр. Веклемишев с досадой махнул на него рукой. Тот понял, что никакой опасности женщине не грозит, и опять прикрыл дверь.

Мозг Веклемишева лихорадочно заработал. Он понимал, что что-то здесь не так. Женщина отказывается ему верить. То, что она знакома с Дагаевым, сомнений не было. По данным осведомителя из Панкисского ущелья, они были не просто знакомы, а близки. И в ее словах есть нечто, что нельзя списать на акцент или плохое знание русского языка.

Отказываясь от знакомства с Мусой, Нино дважды… нет, трижды повторила, что не знает, кто такой Веклемишев и кому Дагаев мог что-то сказать. И она сделала четкое ударение на местоимениях «кто» и «кому». Что ему надо сделать, что сказать, чтобы женщина ему поверила. Разгадка пришла неожиданно, с уровня подсознания.

– Я Викинг, Двадцать третий, – глядя в упор на склонившую голову женщину, отчеканил Вадим. – Двадцать второй перед смертью мне передал: «У Нино записано… телефон… Арселиани…»

Женщина подняла на него глаза, и Веклемишев понял, что попал в точку. Только Дагаев и он сам знали эти позывные. И именно они стали кодовыми для Нино Арселиани. Лишь тот, кто назовет себя Викингом «двадцать третьим», будет человеком, которому ей можно будет открыться.