Сергей Самаров - Операция “Зомби”

Сережа отошел на пару слов к охранникам, стоящим в середине очереди.

– Около ста человек, – сказал Пулат.

Я кивнул. Наши математические способности оказались схожими.

– Из них около двадцати – охранники, остальные измученные тяжелой неволей... – Он даже это отметил, точно так же, как и я.

– Нам бы хватило часа, чтобы обезвредить это гнездо.

– Надеюсь управиться быстрее, – сказал Пулат.

Мне его категоричность нравится.

Стоять так долго было бы скучно, но очередь двигалась достаточно быстро. А тут и Сережа вернулся, взял наши подносы и отнес к своим друзьям. В итоге мы втроем вскоре уже сидели за столом.

Я поковырял вилкой котлету, попробовал на вкус.

– Совсем без соли, – поморщился.

– Я где-то на столе соль видел, – сказал Пулат. Так всегда бывает. Когда он видит перед собой еду, становится просто неестественно добрым.

Я тоже видел. Но я же не скажу про это.

– Где?

– Сейчас...

Он ушел и вернулся с бумажкой, куда ему отсыпали пару щепоток. Ужин продолжился. Говорят, кто как ест, тот так и работает. Я знаю, что Пулат в работе быстр. И он наглядно доказал нам верность поговорки. Я еще возился с гарниром, когда он поднял стакан с компотом и... тут же с громким стуком опустил его на стол.

На нас смотрели, как смотрят на выступление заезжих иностранных рок-звезд. Должно быть, в этом заведении никогда не слышали такого громкого, отборного, а главное, колоритнейшего мата, на какой способны только армейские и флотские капитаны.

– Ты что, мой друг? – с невинным удивлением спросил я. – Объелся?

– Пиявки...

– Что – пиявки?

– В компоте, говорю, пиявки!

Подумаешь, пиявки... Не надо было показывать свою услужливость и ходить за солью...

Обедню испортил Сережа, который своей котлетой просто поперхнулся, пытаясь подавить смех. И мне пришлось от всей сердитой души постучать ему в отместку по спине. Жалко парня. Плохо спать сегодня будет. Синяки обычно имеют обыкновение болеть.

Дело приняло совершенно неожиданный оборот и размах. Генерал-лейтенант Спиридонов собрался лично выехать в разведцентр, чтобы принять участие в допросе голландца, которому спешно ставили новые уколы, чтобы привести его в дееспособный вид после действия скополамина. На вопросы отвечать следовало немедленно. И необходимо было заставить голландца это сделать.

Полковник Мочилов получил устный выговор от начальника управления не за то, что устроил слежку за начальником агентурного отдела (о полном действии и результате слежки он даже не догадывался, как, впрочем, и сам генерал-лейтенант), а за то, что вместе с генералом Легкоступовым упустил очень важный момент – не проконтролировал самолет, которым генерал ФСБ вылетел. И сейчас пришлось терять драгоценное время на поиски этого самолета, на выяснение направления и конечной точки следования.

Мочилов несмело пытался возразить, что он, начиная операцию своими скудными средствами из состава офицеров спецназа, не знал, на кого может опереться и кому довериться не только во всем управлении, но и в своем отделе. А уж о подключении оперативников ФСБ, умеющих работать в таких ситуациях за счет прочных связей, наличия стукачей, да и просто опыта действий в соответствии со своим профилем, разговор не зашел даже у самого начальника. Никто не пожелал взять на себя смелость решиться определить входящего в Структуру или не входящего в нее руководителя ФСБ.

Вся сложность предстоящей операции заключалась в том, что Главное разведывательное управление почти не имеет своей сети осведомителей и вообще не предназначено для ведения агентурной работы внутри страны, за исключением отдельных регионов типа Чечни. Поэтому, посовещавшись со Спиридоновым прямо в присутствии полковника Мочилова, начальник управления объявил по всем подчиненным частям общую учебную тревогу. И тут же, чтобы не возникало мешающих вопросов, поставил об этом в известность начальника Генштаба. Большие учения. По всем подразделениям управления. Без всякой предварительной подготовки снизу. Неожиданно, как снег среди изнуряющей летней жары. Дана сложная вводная. Пусть отрабатывают, а то совсем засиделись без дела...

Начальник Генштаба недовольно помычал в телефонную трубку, что следовало бы заранее его предупредить при том размахе, который намечен, и дал «добро», но, в свою очередь, не стал звонить министру обороны. Что может гражданский человек понимать в военных делах? Дело министра обороны – представительское. Пусть этим и занимается, если считает, что он вообще нужен.

Колесо завертелось и стало набирать обороты...

Мочилов не поехал вместе со Спиридоновым в разведцентр. Он посчитал голландца отработанным для себя материалом. Но предложил для участия в собеседовании сотрудника своего отдела Александра Дмитриевича, человека с глазами акулы. В руках Александра Дмитриевича самые фанатичные чеченские боевики рассказывали больше, чем знали сами. Генерал согласился.

А Мочилов поехал с капитаном Яблочкиным из отдела Спиридонова в Жуковский, где агентурщики имели на всякий случай «своего» человека. Одновременно полковник послал двух офицеров на смену охране семьи Легкоступова. Тем офицерам, которые дежурили уже сутки, было передано задание узнать точное время, когда Легкоступов выехал из дома в командировку.

На сей раз время выпало неудачное. Московские дороги напоминали собой трубы старого дома, такие же гудящие и вонючие, засоренные и ржавые. Пробка следовала за пробкой, сигналить и подгонять кого-то – только аккумулятор на машине сажать, и выехать из города удалось не скоро. Хорошо, что офицеры, выполняющие команду полковника, были вызваны им из разных бригад. Не местные, без своего транспорта. Они добирались до дачи генерала на электричке. И когда машина с Мочиловым только еще выехала за городскую черту и пыталась наверстать упущенное время за счет скорости, в нарушение всех ограничений, ему уже позвонили и сообщили время отъезда генерала из дома и время утреннего звонка уже по прибытии на место. Теперь можно было ориентироваться и вычислять примерное время вылета, время полета и, следовательно, возможно было при удачливости определить и саму конечную точку авиационного маршрута.

Одновременно другие офицеры по заданию полковника занимались точно таким вычислением, хотя и с большим разбросом времени, связанным с захватом капитанов Пулатова и Ангелова. Ангелова вообще вывозили с Урала. Туда была передана срочная шифротелеграмма с заданием.

В военном аэропорту Мочилов с Яблочкиным потеряли много времени, разыскивая нужного им человека, того самого «своего». А когда все-таки нашли, он взял еще два часа на поиски.