Сергей Самаров - Операция “Зомби”

Полковник Мочилов успел доложить по телефону информацию генералу Спиридонову. Генерал приказал быть готовым к командировке:

– Начальник управления выделил вам в подчинение роту спецназа.

– Рота в «Як-40» не поместится. Хватит одного взвода. По силам это равняется общевойсковому батальону. А лучше бы вообще оставить солдат в покое и использовать одних офицеров.

– Второй самолет вылетит за вами следом.

Тучи на юге, вблизи Каспия, стали уже почти угрожающими. И откровенно намеревались переместиться севернее. Пока еще светит солнце, даже вечером жаркое, но скоро придет гроза. Сильная и могучая, обновляющая. После грозы дышать будет легче. После грозы всегда легче живется, словно сам переменился и новую жизнь начал.

То же самое крыльцо, перекаленный солнцем и выветренный до раковин бетон. Те же два молчаливых охранника на крыльце административного корпуса. Тот же коридор и та же манера сопровождения. Только на этот раз сзади пристроился еще и Андрей. Но чувство беспокойства, вызванное сообщением Ангела, нарастало, мешало сосредоточиться и принять правильное решение. И какое решение может быть правильным? Что может он предпринять отсюда, издалека, даже не имея связи? Конечно, у Мочилова люди серьезные. Это не оперативники ФСБ, которых избили какие-то доморощенные боевики Структуры. Но численно большую охрану выставлять нельзя – это сразу засветило бы Геннадия Рудольфовича. А Структура может послать и сильную команду. Смогут ли охранники защитить его семью? В том, что спецназовцы ГРУ сами лягут, но не отступят, Легкоступов не сомневался. Видел таких парней в деле и отлично знает, как их готовят. Но лечь – этого мало. Следует именно защитить семью. А в таких мероприятиях грушники как раз и не специалисты. Кроме того, случись какое-то обострение, случись бой, могут и жена, и девочки пострадать. Пуля не выбирает себе цель. И летит всегда по прямой. Случайный выстрел окно прошибет, и кто в это время за окном любопытный окажется? Кое-где эта же пуля даже и стену не посчитает препятствием. Дощатая обшивка веранды, например, защитой не послужит. А окажись во время боя кто-то там, беда – это все равно что на открытом месте оказаться.

Что можно предпринять?

Предпринять в этой ситуации в нынешнем положении генерала ничего нельзя.

Остается только положиться на полковника Мочилова и его людей. Но выказать обеспокоенность все же следует. Не истеричность, а именно обеспокоенность. А тут еще Мочилов перестарался – зачем-то захватил Решетова, хотя они предварительно обговаривали ненужность такого варианта. Это сразу насторожило деятелей Структуры. Конечно, опять думают на него, на Легкоступова. Но, очевидно, были у полковника веские аргументы для проведения такой акции. Только вот зачем водителя застрелили? Совсем постороннего человека... Стоп-стоп-стоп! Застрелили водителя? Стали бы спецназовцы ГРУ отстреливать какого-то водителя в Москве? Они и без того хорошо умеют обезвреживать людей. Отстрел водителя – это совершенно ненужная и возмутительная акция. Примитивнейшая уголовщина... Не пошел бы на это Мочилов. А если это и не Мочилов вовсе? Тогда кто же? Какой-то из отделов ФСБ, если бы вмешался по собственной инициативе, тоже не пошел бы на стрельбу. Кто же это, кто же, кто же?..

Спокойнее. Не срываться. Спокойнее.

Эти раздумья, вместе с опасениями за безопасность семьи, совсем обескуражили генерала, привыкшего к ясности фактов и управляемости событий. Он всегда стремился к такому сам и сотрудников своего отдела приучал просчитывать любую случайность – от не вовремя загоревшегося красного сигнала светофора до аварийного отключения электричества. И он сейчас совершенно не мог решить, что следует предпринять, как себя следует вести. Хотя, в принципе, линия поведения им уже была выработана достаточно ясная. Он прибыл сюда не по своей воле. И не горит стремлением к пламенному сотрудничеству. Так и следует продолжать. Естественно, деятели Структуры не могут заподозрить, что он, генерал ФСБ, еще неделю назад так активно работавший против ГРУ, обратился за помощью именно к этой организации. Должны думать, что он в состоянии написать рапорт и доложить по инстанции в своем родном ведомстве. Но если там у них настолько сильные позиции, как они желают показать, то отследить прохождение подобного рапорта несложно. И они наверняка уже все проверили, хотя по-прежнему сомневаются...

Эх, была бы хоть какая-то связь! Может, стоит обратиться к капитанам-спецназовцам? Они здесь нужны Структуре не как специалисты по убойным делам. Пока профессор Тихомиров не сумеет достать из их памяти то, что достать надеется, им ничего не грозит. И есть возможность рисковать. Пусть и рискнут. Хоть на пять минут обеспечат генерала спутниковым телефоном. Только следует как-то найти момент и подойти к капитанам тогда, когда с ними нет обычного их сопровождающего и когда с самим генералом рядом нет Андрея.

Андрей... Это еще один вопрос, который стоит разрешить. А разрешить его можно, если хорошенько все продумать и просчитать. Легкоступов всем своим богатым опытом почувствовал, что между ними налаживаются отношения, близкие к симпатии. И при этом ощутил некоторое недовольство со стороны Андрея своим положением здесь. Первоначально это прозвучало при разговоре о Решетове. Несомненно, Андрей Решетова недолюбливает. Не просто как конкурента на постоянную должность Администратора, а как человека, стремящегося к положению, превосходящему его возможности. Это звучало почти откровенно в интонациях Андрея. А как помощник Администратора расспрашивал о профессоре? Явно это было не простое любопытство. Андрей недоволен профессором, это тоже несомненно. Но настолько ли профессор значимая фигура в местных верхах, чтобы из-за недовольства им помогать генералу? Пока нельзя рисковать. Но поговорить по душам следует. С той же позиции поведения, которую выбрал сразу и которая каждому таракану здесь уже известна.

Однако пока и поговорить нельзя. Андрей напряжен, взвинчен, готов метаться, раздираемый внутренним своим состоянием и внешними обстоятельствами. События с Решетовым совсем выбили его из колеи. Да и охранники рядом. А сейчас еще кто-то, похоже, добавится.

Они прошли в тот же самый кабинет, откуда Геннадий Рудольфович недавно вышел, так и не увидев в лицо никого из членов совета. На сей раз охранник не открывал дверь ключом. Она уже была открыта. К стулу посреди комнаты добавилось еще несколько стульев. На тумбочке стоял включенный ноутбук.

Генерал сразу сел на привычный уже привинченный к полу стул, сосредоточенно посмотрел на пульт перед собой и положил руки ладонями вниз на колени – за неимением стола. Но сейчас не ушли охранники. Они встали за спиной генерала, словно санитары в сумасшедшем доме за спиной пациента, готовые схватить больного и натянуть на него смирительную рубашку. Не ушел и Андрей, выбрав себе один из стульев и усевшись у стены так, чтобы ему было видно лицо Геннадия Рудольфовича.