Сергей Самаров - Правила абордажа

– Майор Хаггард говорит.

– Одну минуту.

Техника у американцев работает хорошо. Слышимость такая, будто разговаривают из соседней машины.

– Полковник Йорк. Слушаю, майор? Как у вас дела?

– Мы захвачены в плен сербским спецназом. Обращаются с нами, как с обезьянами. Вы это запомните?

Майор косо посмотрел на Славу, думая, что тот постарается прервать передачу. Но капитан только усмехнулся. Пусть жалуется, пусть страху нагоняет. Пусть поймут, что война – это не благоустроенные туалеты, без которых американская армия даже бастует, как случилось во время операции «Буря в пустыне».

– Понятно, – печально сказал полковник. – Крепитесь. Как там Питер?

– Питер убит.

Полковник надолго замолчал. Слава тут только вспомнил, что часового тоже звали Йорком.

– Он был часовым, когда на нас напали. У нас в команде двое ранены. С нами объект. Тоже ранен.

– Тело с вами?

– Нет. Его оставили возле дома. Квадрат А 16. Вы можете забрать. Это предлагает капитан сербского спецназа. Он рядом со мной. Я сожалею, полковник...

– Спасибо, что сообщили, майор. Желаю вам удачно выпутаться... Я позвоню сегодня же в Вашингтон. Может, удастся что-то для вас сделать. Конец связи.

Рация запищала, и майор выключил ее.

– Сын? – спросил Слава.

– Это сын его покойного брата. Полковник хотел сделать из мальчишки мужчину. Не успел.

– Многие из вас больше ничего уже не успеют сделать в жизни. Это я вам обещаю... – жестко сказал Слава, которого разговор майора с полковником по-человечески тронул, и он за это сам на себя разозлился. – С вами по-хорошему разговаривать нельзя. Вас надо уничтожать. Только тогда оставшиеся что-то поймут. Может быть, поймут...

Хаггард на проповедь не отреагировал. Или сделал вид, что не реагирует.

– Кто тот человек? – кивком показал майор.

Солдаты гнали в лес пинками албанского офицера.

– Албанский сепаратист. Они захватили пост и отрезали головы трем солдатам.

По телу майора пробежала такая сильная дрожь, что Слава заметил это даже со стороны.

– С ним сделают то же самое?

– Нет. Это они могли бы сделать здесь, на дороге. Его просто повесят.

– Да... – в голосе Хаггарда появились философские нотки. – Хорошо, что мы американцы, а не албанцы. Иначе и нам болтаться бы на ветру.

Слава верно уловил момент и сориентировался правильно. Будущему допросу у полковника Ратковича он может помочь уже сейчас.

– Не обольщайтесь, майор. Лично я не вижу принципиальной разницы. Разве что албанцы воюют на своей земле. И их можно за это уважать. Вы же пришли на чужую землю. И уважать вас мне лично не хочется. Я бы обращался с вами хуже, чем с ними.

– Значит, нас тоже ждет веревка? – Майор нехорошо усмехнулся. – Хотя бы уж уважили, как солдат солдата, и расстреляли.

– Все зависит от того, как вы поведете себя на допросе. Но зарекаться от веревки я бы на вашем месте не стал. Итак, прошу перебраться в грузовик. Я передаю вас в распоряжение армейской части.

Когда «тени» забирались в «Хаммер», сербский офицер подошел к их машине.

– У нас четыре «иглы» есть. Могу половину уступить. Ради хорошего дела. Так сказать, в обмен на пленных. Ваши предполагаемые «гости» могут и с воздуха пожаловать, будет чем их встретить.

– Отлично. Берем! – сразу согласился Слава.

Ручной зенитный комплекс «игла» класса «земля – воздух» пришелся отряду очень кстати.

– И еще... – просительно поинтересовался офицер. – Вы не возражаете, если мы летчика для начала слегка побьем? А то потом с ним будут на высоких инстанциях общаться. Там почему-то бить не умеют. А мы аккуратно, по почкам, чтобы ссался в штаны всю оставшуюся жизнь.

– Какому летчику?

– Вашему американцу...

Тут только Слава и сообразил, что за странный комбинезон на пленном американце, которого он принял за ценного специалиста. Это же просто летчик! Значит, сербы сбили американца, а спецназовцы – это команда по спасению. Американцы же заранее предупреждали, что будут вытаскивать своих сбитых пилотов.

– Какой самолет хоть сбили? Не знаешь? – поинтересовался расстроенный Слава.

– А ты что, не слышал еще? – Офицер чуть не подпрыгнул от радости. – «F-117». Увидели их «невидимку»...

Это было, конечно, здорово. Гордость американской армии, неуязвимый и невидимый «Стелс» запросто сбивают югославские ракеты, которым в обед сто лет. Кто-то на этом наживется в Штатах. «Локхид», конечно, будет требовать новых денег на новый самолет, более совершенный. Ради такого события они будут готовы и всю эту войну профинансировать. Потому что заработают на создании новой модели куда как больше.

– Делай как знаешь... – сказал Слава офицеру. – Делай, как ты привык здесь жить, потому что это твоя земля. Пусть они тоже это поймут и привыкнут... Дум, вперед!

«Хаммер» развернулся с включенными фарами. И в свет этих фар попал Хаггард, уже взявшийся за задний борт грузовика двумя связанными руками – сербы связали майора заново – и с трудом поднимающий простреленную ногу. И показалось Славе, что взгляд, которым майор провожал спецназовцев, был просто торжествующий и злорадный. Не понравился этот взгляд. Он грозил какими-то неприятностями, грозил ловушкой, и Слава решил быть осторожнее.

Машина уже стояла у центрального входа.

Вениамин Вениаминович глянул на часы, торопливо спустился по лестнице и укоризненно качнул головой при виде часового у дверей, который тут же виновато закрыл журнал в яркой обложке и вытянулся по стойке «смирно». Перешагивая через две ступени, профессор уже миновал крыльцо и готовился взяться за ручку дверцы машины, когда какая-то женщина схватила его за локоть и остановила таким сильным движением, что с профессора чуть не слетели очки. Он, погруженный в свои мысли и возбужденный телефонным звонком, который и заставил его срочно вызвать машину, сначала растерялся и даже почти испугался, но быстро вспомнил ее. Женщина просто сильно располнела. До такой степени располнела, что и узнать сейчас трудно.

Тогда, полгода назад, она была сухой хворостиной из веника – в состоянии полного нервного истощения. Психосоматическая дистрофия, которую сейчас модно называть СПИДом-2, или еще синдромом хронической усталости. Человек с таким диагнозом не только не в состоянии жить, как все, как все ходить на работу, он не в состоянии даже питаться самостоятельно. Кормить его приходится с ложечки. Человек, когда его укладывают в постель, будет замерзать, но не найдет в себе силы натянуть одеяло на дрожащее тело.

Он поднял эту женщину на ноги. Сумел! А врачи бились с ней почти год, и все было бесполезно.

Вообще-то профессор Вениамин Вениаминович Самойлов не занимается врачебной практикой. Он вообще никогда не был врачом, хотя дополнительно к основному образованию получил еще и медицинское. Он – физик. Но тогда, в случае с этой женщиной, к нему обратились за помощью коллеги из Института судебной психиатрии имени Сербского. Женщина могла дать ценные свидетельские показания по нашумевшему делу о массовом зомбировании людей в одной из сект. И требовалось восстановить ее нервно-мыслительные процессы хотя бы до состояния возможности естественных рефлексов. Да, она была типичным зомби. Сколько их, этих зомби, расплодилось тогда по стране. Сколько их появляется сейчас, каждый день, каждый час...