Сергей Самаров - Правила абордажа

Оттуда им должен быть виден противоположный берег реки с оставленной под паром пашней, грунтовая дорога вдоль берега, а на ней... Там красивым и эффектным факелом горит машина. Их машина, на которой они рассчитывали отсюда убраться, прихватив с собой голову отставного спецназовского капитана. Казаки сработали чисто. И ракеты пускают – веселятся. Пожалуй, хватит уже ракет. Не забыли бы – неопытные! – охранение выставить. Чтобы подкрепление не прозевать, если вдруг нагрянет.

Стрельба смещается заметно. Приближается сюда. Ага! Они-то думают, что здесь шестнадцать человек справились с одним. Они уверены в этом.

А вот это что-то новое. Звук другой... Погуще. Посерьезнее. Хорошо знакомый, почти любимый звук. «Калашников», только не современная пукалка, а старый и добрый, калибра 7,62. Откуда такие появились? И с какой стороны подошли? Вроде бы плыл звук автомобильного двигателя? Или показалось? «Калашников» 7,62... Интересно. Если бы погранцы подоспели, то и у них не должно быть такого оружия.

Скорее всего – чеченское подкрепление. Не сообразили казаки, а он не подсказал. На дороге следовало устроить засаду.

Сохно вышел за угол. Ракеты хорошо освещали путь отступления чеченцев. От котельной дорога в сторону центра станицы поднималась на пригорок. И из-за пригорка, хорошо видимые – и ночного прицела не надо, – показались чеченские бандиты. Капитан неторопливо, уверенно вышел почти к дороге, прислонился к большому тополю плечом и поднял «винторез». И за секунду снял двоих из отступающих. Соображать надо – кто же уходит посреди дороги... На пригорок понадеялись. Понадеялись, что здесь свои их дожидаются.

Но дальше пошло хуже. Дорога нырнула вниз. К тому же она делала изгиб, который мешал видеть передвижения бандитов вдоль заборов. Мешали деревья, кусты. За пригорком что-то загорелось. Ночной прицел «винтореза» – штука шибко капризная. Он не любит яркий встречный свет. И отблески огня мешают различить фигуры.

Бандиты – Сохно насчитал восемь человек – выбрались из ложбины и миновали изгиб дороги. Казалось бы, стреляй – не хочу. Сохно приготовился. Но тут на одну линию с ними вышли местные менты и казаки. Здесь работа для профессионального снайпера, а не для спецназовца. Толик не рискнул. Чуть дрогнет рука, и своего свалишь. Подходить ближе – опасно. Место слишком открытое. Пришлось ждать.

И все-таки он снял двух. Выбрал момент перебежки. Стрелял только наверняка. И его самого чуть не сняли. Скорее всего свои же. Они стреляли по бандитам. Очередями. Две пули угодили в ствол дерева, к которому Сохно прислонился. Если менты на одной линии с чеченцами, то для ментов он тоже на одной с ними линии. А они его не видят. Стрелять не перестают. Тоже двоих уложили.

Но вот бандиты и прибыли. Они прямо против котельной. И поняли наконец, что помощи им ждать неоткуда. Нет второй половины их отряда. Еще до того, как они начали действовать, Сохно понял, что произойдет. Он хорошо знал, что такое бандиты. И просчитал их ходы. Высокий и сутулый, в мохнатой шапке, крикнул что-то. И все четверо оставшихся ринулись в ближайший дом. Обычная для чеченцев тактика – взять заложников. Прикрываться юбками, как Басаев в Буденовске. А ближайший к котельной дом стоит напротив. Тот самый дом, где живет Глаша.

Капитан отбросил «винторез» и схватил автомат. Он успел дать очередь, кажется, кого-то задел. По крайней мере, один споткнулся и упал на колено, но его подтащили за локти. И они скрылись в доме.

Он подбежал туда, сначала прячась за деревьями, потом совсем не прячась. Менты и казаки уже заняли позицию. Они не стреляли. Не стреляли и чеченцы. Двое ушли в дом. Один остался в дверях, показывая всем Глашу, которую взял на руки. Пистолет был наставлен девочке под подбородок. Даже если и попробовать снять ему голову точным выстрелом, где гарантия, что он в судороге не нажмет на спусковой крючок. Четвертый – сейчас Сохно рассмотрел его лучше – тот самый сутулый, с длинной бородой клином, не поднялся даже на крыльцо.

Он положил на землю автомат и поднял руку.

– С кем говорить будем?

Голос смелый и наглый, надменный голос, презрительный. Когда в руках заложники, бандиты всегда становятся смелыми и наглыми.

Вышел начальник райотдела милиции. Но Сохно отодвинул его в сторону. Положил на землю автомат. Шагнул к штакетнику. Чеченец в ответ шагнул ему навстречу. Они смотрели глаза в глаза. Чеченец, казалось, готов был рассмеяться. Он чувствовал себя победителем. А капитан был зол. Он давно уже не злился по-настоящему. До сегодняшнего дня.

– Папа... Папочка... – заплакала Глаша.

– Я бы на твоем месте сдался, – сказал Сохно.

– Где люди, которые пошли сюда, в котельную? – спросил чеченец.

– Я убил их.

– Ты – один?

– Нет, со мной был помощник. Сильно пьяный. Он убил одного. Потом убили его.

– Ты один застрелил пятнадцать человек? – смеясь, спросил бородатый чеченец.

– Нет, – так же, смеясь, ответил Толик. – Четверых я зарезал. Пятнадцать застрелил.

Взгляд бородатого изменился. В глазах промелькнул ужас. Он поверил.

– Ты – капитан?

– Да. Я – капитан.

Чеченец задумался. В это время за спиной послышался звук автомобильного двигателя. По улице прошел «уазик». Прошел мимо и скрылся. Сохно, честно говоря, ждал из машины выстрелов себе в спину. Но оттуда не стреляли. И в машину никто стрелять не стал.

– Капитан, – чеченец опять стал смелым и наглым. – Подгоните нам машину. Мы уедем. Иначе мы убьем девочку и ее бабушку. Я обещаю, что сам сделаю это. Сам отрежу девочке голову. – Он показал на длинный нож, болтающийся на поясе.

Сохно обернулся. В двух шагах за его спиной стоял начальник райотдела милиции.

– Где их «Нива»?

– Недалеко поставили, – отозвался из-за кустов казак. – Подогнать?

– Подгоняй.

– Капитан, на себя берешь? – спросил мент.

– Беру.

– Ну-ну...

Согласно инструкции все переговоры с захватившими заложников террористами должны вести представители местных органов власти. В данном случае глава районной администрации или начальник райотдела. Но глава администрации в отъезде. Начальник райотдела здесь, однако на него полагаться трудно. Может дров наломать.

– Какие твои условия? – спросил Сохно.

– Ты убираешь своих людей. Мы садимся в машину. И уезжаем с заложниками. На границе мы их отпустим.

– Я тебе не верю. Ты не отпустишь заложников.

– Я могу тебе дать слово мужчины.

– Я не верю твоему слову. Ты – не мужчина.

Глаза чеченца блеснули.

– Зря ты так сказал.

– Я сам тебе ставлю условия. Я убираю людей. Ты отпускаешь заложников. Я остаюсь вместо них. И вместе мы доезжаем до границы.

Чеченец опешил.

– Ты сам сдаешься нам?

– Да.