Сергей Самаров - Просчитать невозможно

– Остаешься за меня, – он сосредоточенно смотрит вниз, на тропу, словно ожидает там какого-то немедленного действия. – Скоро начнут подтягиваться наши… Одна из групп подозревает, что за ней наблюдают… Если заметишь преследование, пусть Гирей покажет свое умение… Внимательно следи за тропой.

Гирей тупой и неприспособленный к жизни человек. Это все знают. И при этом он минометчик от аллаха. Так стреляет, что способен накрыть одинокого путника на тропе со второго выстрела. Первый – прикидочный. Тут же координирует прицел, и вторая мина ложится точно в нужное место. Он даже не вычисляет прицел, как это делают грамотные минометчики – он просто чувствует, что следует сделать, и делает.

– Понял, эмир… И Гирей тоже понял… Он умный…

Сам Гирей молчит и усердно трет синюю шишку на лбу. Маленькие глазки выражают вселенское расстройство из-за замысловатой фигурности пещерных потолков.

– Дыру не протри, – советует ему снайпер Беслан. – А то все мысли вытекут, и все узнают, что ты думаешь.

Гирей сразу, даже с испугом, убирает ото лба руку, словно в самом деле может протереть в нем дыру. Все смеются. Эмир Абдул доволен. Когда люди смеются, они готовы к бою и к взаимной поддержке. Хуже, когда они плачут или друг на друга злятся… Тогда на них надежды мало. Плачет слабый. А злиться можно только на врага, да и то, следует выделять из себя злость в ограниченном количестве, иначе она пеленой застит глаза, и становится невозможным управление собственными поступками.

– Теймур, Тамир с помощниками и с рюкзаками, Беслан – за мной! – звучит приказ. – Остальные остаются с Султаном… Полная внимательность… Контроль над окружающим… Сколько у нас провода?

Это уже вопрос к минерам.

– Две тысячи метров. – Тамир показывает на катушку.

– Хватит. Закрепляйте здесь, будете мотать…

Тамир делает знак своему помощнику, тот пристраивает за плечи катушку и крепит под камнем один конец. Эмир Абдул внимательно смотрит и проверяет, подергивая за провод рукой – прочно ли закреплен, не сорвется ли!

И первым шагает вперед.

Однако теперь путь лежит не в долину, где среди деревьев, скрадывающих ветер, все же легче дышится, и чувствуешь себя уютнее, а в пещеры, где потолок порой нависает так неприятно низко. Но боевики не спрашивают, куда ведет их эмир. А Гирей довольно вздыхает – слава аллаху, ему туда идти пока не надо.

Идут к правому проходу.

Опять кромешная темень, но в этой темени идет какая-то своя, непонятная и немного жуткая для человека с хорошим воображением жизнь. Жизнь – она везде идет, даже в камне, считает Беслан. Но к ней надо привыкнуть, чтобы понимать ее. А непривычное всегда непонятно и потому пугающе. Вот идет впереди эмир, лишь изредка подсвечивая себе путь фонариком. Да и то он начал включать фонарик только тогда, когда группа ушла от хорошо известных коридоров, расположенных недалеко от главного прохода. Но эмир, похоже, знает и другие коридоры, он понимает их и потому не боится. Хотя трудно сказать, чего эмир Абдул вообще боится. Не может же он знать все… Все знать и все понимать человеку не дано. Однако фонарик зажигается не часто, и как раз в тех местах, где группе предстоит свернуть. Или эмир Абдул чувствует поворот, или он уже много раз ходил здесь и запомнил самые трудные участки.

– Будем минировать запасные проходы, – из темноты впереди сообщает эмир. – При необходимости придется их все взорвать…

– Необходимость – это когда? – не понимает трехпалый Теймур.

– Это тогда, когда федералы тебе пониже спины сквозняк устроят…

– А это как? – Теймур, посмотреть на первый взгляд, не намного сообразительней Гирея, хотя Беслану иногда кажется, что такое поведение – просто хитрость. Теймур любит собой дурачка представлять, а на самом деле все видит и понимает не хуже других.

Эмир Абдул хорошо знает манеру Теймура разговаривать, понимает его простоватые вопросы точно так же, как он понимает тьму пещеры. И потому не отвечает. Пожалуй, во всем джамаате один только Теймур и разговаривает так с эмиром. Остальные предпочитают язык за зубами держать. Но эмир почему-то позволяет Теймуру вольности, которые не позволяет другим.

– Заряды следует поставить так, чтобы потом, если опасность окажется ложной, снять их без проблем и без потери времени… Сможете?

– Отчего ж не смочь. – Где-то за спиной Беслана пожимает плечами Тамир. Это пожатие плечами легко представляется, потому что легко представляется сам образ минера, и по словам узнается его жестикуляция. – Если не будем ставить ловушки, то проблем не будет.

– Ловушки не нужны. Нужно будет так поставить, чтобы завалить при необходимости проход. И все!

– Сделаем, – уверен в своем мастерстве Теймур. – Не понимаю только, зачем потом снимать? Установили, и пусть стоит. До поры до времени. Когда-нибудь сгодится…

– Ты знаешь, что будет с тобой завтра?

– Аллах подскажет.

– Завтра проход может понадобиться.

– Но мы же не ловушки ставим?

Эмир некоторое время молчит. Прикидывает варианты, как понимает Беслан. Ему взрывчатку оставлять жалко, когда ее можно использовать в другом месте. Но и в других местах есть «схроны», где хранится запас. И здесь будет дополнительный «схрон», потому что трудно предположить, что эти пещеры вскоре станут популярными.

– Ладно, – соглашается, наконец, эмир. – Пусть стоят. Домой без груза идти будет легче…

Подземный коридор начинает сужаться и заметно забирает вверх. За спиной тянется, шурша, провод, и слегка поскрипывает катушка за спиной одного из помощников минеров.

– Здесь не споткнитесь, – предупреждает эмир Абдул и на мгновение освещает путь впереди. Когда-то в пещере произошел обвал, с потолка и со стен слетели крупные камни и частично перегородили горизонт. – Камни на камнях, ногу сломать можно.

– Можно и голову, – добавляет Теймур. – Я однажды споткнулся на ровном месте. Еще в детстве было. И головой в дерево попал. С тех пор голова временами болит. Особенно весной…

– Это заметно, – усмехается эмир Абдул, проявляя редкий для себя момент эмоций.

Каменную преграду преодолевают на ощупь, осторожно переставляя ноги и прощупывая путь впереди. Из-за этого идут медленно.

– Все, – сообщает эмир. – Дальше можно идти нормально, только через двадцать шагов за поворотом будет карниз. Гирея с нами нет, но остальных тоже предупреждаю. Чтобы голова потом не болела.

Карниз все минуют благополучно. Да и эмир побеспокоился. Включает на несколько секунд фонарь и освещает тяжелый каменный свес, о который при быстрой ходьбе можно голову разбить. Гирея в группе нет, и после такого наглядного показа никто не ударяется о камень. А за следующим поворотом уже свет виден. Проход.