Сергей Самаров - Риск – это наша работа

Темнота наступает так стремительно, что кажется, будто переходишь из одного помещения в другое, из освещенного в темное, а вовсе не находишься в горах под пасмурным небом. Это же небо не позволило и луне со звездами стать светилами путникам. Спецназовцы радовались, потому что ночь для них – лучшее время работы. Непосвященному может показаться, что темнота уравнивает шансы. В действительности это совсем не так. Темнота дает возможность оставаться невидимым тому, кто умеет с ней общаться на «ты», и видеть то, что закрыто от посторонних взоров.

К тому же еще до наступления темноты все уже были готовы. Снайперы заняли свои позиции. Группа Паутова вышла на свой рубеж. Группа Разина в готовности дожидалась команды. И только сам подполковник тянул время, чтобы стало еще темнее.

Наконец и он осмотрелся, вздохнул, включил «подснежник» и дал спокойную команду:

– Я Волга! Спартак, Сокол – начинайте матч.

– Я Спартак. Понял.

– Я Сокол. Понял.

Молчание в эфире длилось тридцать секунд.

– Я Спартак. Один – ноль.

Внизу среди кустов промелькнул зеленый ободок ночного прицела лейтенанта Сокольникова. На таком расстоянии опасно пользоваться ночными прицелами. Могут нечаянно обратить внимание. Но, чтобы обратить внимание, часовым требуется время. Еще им требуется время на соображение – что за одноглазое животное подсматривает из темноты? А этого времени снайпер обычно не дает.

– Я Сокол. Два – ноль.

– Я Спартак. Три – ноль. Женщин нет.

Первый этап завершен.

И не раздалось ни звука.

– Я Волга. Спартак, Сокол – контролируйте тропу. Может пойти смена. Вообще площадку наблюдайте, чтобы там без сюрпризов.

– Понял.

– Понял.

– Я Волга. Кречет, как слышишь?

– Я Кречет, – отозвался Паутов. – Жду.

– Начали! Я сам тебя жду… На месте встречи!

Подполковник Разин первым шагнул на тропу. За ним беззвучно последовали капитан Ростовцев и лейтенант Сосненко. Автомат упирается прикладом в плечо. Левая нога впереди. При шаге правая не заступает за левую, а только пододвигается к ней. Ноги пружинят, как у хищного дикого животного, подкрадывающегося к жертве. Тропа узкая. Идти можно только друг за другом. И так – семьдесят метров. Там лежит первый часовой, лицом вниз, голову свесил с тропы, автомат лежит в противоположной стороне. Пуля вошла ему в затылок сверху.

Опять передвижение в том же порядке, в том же темпе. Четыре поворота тропы. Пятьдесят метров от первого часового. Второй лежит уже посреди тропы, раскинув в стороны руки. Одна нога вытянута, вторая согнута в колене. Впечатление такое, что человек отдыхает. Ему пуля тоже вошла в затылок, но вышла через лицо, изуродовав до неузнаваемости черты. Даже смотреть на такое неприятно, и Разин перешагивает через откинутую руку, продолжает движение.

До третьего часового восемьдесят метров и шесть поворотов. Этому пуля вошла в голову через горло и вышла через затылок. Сокол стрелял снизу. Но как умудрился так попасть. Не иначе, часовой глазел на небо, задрав голову. Вперед. Паутов с группой приближается с противоположной стороны.

Шаг за шагом… Шаг за шагом… Крадутся тени в темноте… Тени никогда не издают звуков…

Еще поворот. Слабый свет дают остатки костра. Есть там хоть кто-нибудь рядом с огнем? Тянет ли кто-то озябшие пальцы к обуглившемуся полену? Этого не видно.

Группы оказались на месте одновременно. Стогов неопределенным жестом показал место подъема на площадку. Здесь следует быть предельно осторожным. Малейший шум может привлечь внимание. И одна брошенная сверху граната способна решить судьбу всей группы спецназовцев. Правда, сверху страхует Парамоша. Ему всю площадку не видно, но самый край он захватывает. Этот же край снизу захватывает и Сокольников. Они по мере сил подстрахуют. Не дадут никому подойти к краю. Но гранату можно бросить и не глядя, не подходя к краю – навесом. Стогов на этот случай остается страховать. Брошенную навесом гранату следует поймать и бросить дальше, вниз, и не на своего снайпера.

А группа движется…

Нога ставится твердо. Чтобы ни один камушек из-под подошвы не выскользнул. Каждый камушек – это предатель-звук. Первым опять идет Разин. За ним Паутов. Шаг – и не шаг вовсе. Это опробование опоры. Шагом можно назвать только подтягивание второй ноги. Медленно передвигаясь, друг за другом, друг друга не слыша, поднялись до разветвления. Переглянулись, переводя дыхание. Стогов поднялся за остальными, опять показал пальцами. В одну сторону пошел Разин, в другую Паутов. Теперь движения еще более осторожные. Если есть наверху противник, то он в двух метрах от них. В темноте все звуки разносятся многократно усиленными.

Тише… Тише… Почти не дышать…

Человек у костра дремлет, обхватив колени руками и положив на них голову. Рядом лежит автомат. Подполковник с майором одновременно выглянули с противоположных сторон. Разин показал на себя. Значит, он действует. Но начать действие он не поспешил. Успокаивается дыхание. Никакой суеты. Размеренность движений, укрощенных разумом и расчетом. Рука неторопливо отстегнула за спиной клапан чехла саперной лопатки. Очень слабый звук все же раздался – кнопка-предательница… Подполковник замер. Пронесло… Медленно вытянулось лезвие страшного оружия спецназа. Легкий одновременный толчок двумя ногами, свободная рука уперта в верхний край площадки.

Тут человек у костра зашевелился. Может быть, недавний звук кнопки дошел до него, может, время подошло проснуться. Отступать уже поздно, да и нельзя терять такой момент. Потом боевик может долго не уснуть. Не дав ему открыть глаза, подполковник прыгнул кошкой и быстро, резко опустил руку. Звук раздался такой, словно раскололся арбуз. Со стороны никто бы ничего не понял. А на вход в пещеру уже наставлены стволы.

Знак рукой. Остальные шестеро оказываются наверху.

Подполковник аккуратно укладывает убитого, придавая ему позу спящего на боку. Достаточно естественную позу. И даже приклад автомата вместе с рукой подкладывает ему под щеку. Пришлось только переместить тело. Так, чтобы разрубленная голова не оказалась сразу увиденной.

Второй знак рукой. Группа рассредоточилась по обе стороны от входа. Подполковник отошел дальше всех, чтобы его не было слышно. Приблизил вплотную ко рту микрофон «подснежника»:

– Я Волга. Ребята – кричите…

– Как? – осторожно спросил Парамоша.

– Так, словно ты толпу голых женщин увидел…

Снайперам для выполнения команды понадобилось только воздух в легкие набрать. Крик в ночи, отраженный каменистыми уступами, завибрировал, заскакал со скалы на скалу, показавшись неестественно громким. И до пещеры он не дошел, а долетел, ворвавшись в устье непонятным отголоском. Там послышались голоса. Разговаривают по-чеченски. Явно с беспокойством. Но сразу никто не выскочил. Через несколько секунд голоса стали громче. Начали обсуждать, не понимая, что произошло.