Сергей Самаров - Риск – это наша работа

– Здравствуй, Казбек! – сказал Шерхан, когда в трубке закончился знакомый кашель. – Извини, что разбудил тебя…

– Аллах с тобой, Шерхан. До сна ли мне! Я все думал тебе позвонить, но решил, что ты после ранения не слишком хорошо себя чувствуешь. И не решился побеспокоить. Я сейчас как раз занимаюсь делом Бату. Отправил срочную телефонограмму, чтобы ее радиограммой отправили командиру группы спецназовцев. Ее передадут по блокпостам на дороге, где машины должны возвращаться. И мое послание обязательно дойдет до адресата. Нам надо действовать быстро.

– Что ты хочешь от них?

– Я приказал доставить всех задержанных боевиков и освобожденных заложников в Грозный. Надо перехватить их до того, как дело попадет в окружную прокуратуру. Тогда мы сами будем все решать так, как решить следует. Ты не волнуйся. Я все сделаю.

– Спасибо тебе, Казбек. И от нашей мамы спасибо. Можно будет навестить тебя утром в кабинете?

– Конечно. Какой разговор. В восемь утра я уже на работе. Раньше Бату все равно не привезут. Слава Аллаху, он хоть остался живой.

– Много убитых?

– Двадцать два человека. Двое ранены. Четверо, в том числе и Бату, захвачены живьем. Там был какой-то инцидент, когда Бату захватил заложницу и мог с ней уйти, но он сдался. Не захотел уходить один. Он никогда не бросал своих парней. Да что я говорю, ты сам-то лучше знаешь своего брата!

– Да… Он настоящий мужчина! Как все произошло? Его выследили?

– Он хотел захватить в заложники австрийских врачей. А с врачами под видом ментов поехали спецназовцы. И устроили засаду. Я разговаривал по телефону с главой австрийской миссии. Он мне все и рассказал.

– Значит, спецназовцев кто-то предупредил?

– Не знаю. Сейчас трудно сказать. Я буду разговаривать с командиром спецназа. Тогда узнаю.

– Скажи мне имя. И еще… Мне звонил президент…

– Он мне тоже звонил.

– Он прислал мне какого-то человека, которому Бату должен был привезти деньги. Мне надо знать, захватили ли эти деньги спецназовцы. Этот вопрос очень волнует президента.

– Это будет ясно сразу. Я сообщу тебе, как только Бату привезут.

– Спасибо. Я не забуду твоей помощи.

– Ловлю на слове. У нас в прокуратуре крыша течет… В соседнем с моим кабинете на потолке пятно.

– Завтра пришлю человека.

– Тогда и тебе спасибо.

Страхов приехал вместе с майором Веллером, своим начальником, через пятнадцать минут. Их, должно быть, уже ждали, потому что ворота распахнулись сразу, и «Нива» районного отдела ФСБ подъехала прямо к дверям помещения, занимаемого спецназовцами.

Майор, коренастый светловолосый человек хронически спокойного вида, остановился за порогом и осмотрелся. Должно быть, прохлада уличного воздуха уже надоела ему, и он рассчитывал здесь погреться, однако электроплитка согреть штабную комнату не могла, что, впрочем, если и смутило майора, то не дало ему повода показать это.

– С успешной охотой, господа волкодавы… – поздравил Веллер группу, собравшуюся в штабной комнате, и пожал протянутую руку Разина. – Я уже разговаривал с Кеслером. Он даже ни разу на ваши действия не пожаловался. Просто удивительно для европейских слюнтяев. Чем вы так покорили его?

– Должно быть, наш старший лейтенант слишком понравился медсестрам. И это решило вопрос, – с раскатистым хохотком в голосе ответил за подполковника майор Паутов, подтолкнув в спину Парамошу как виновника торжества.

Веллер ничего не понял, но он или не интересовался ответом, или в силу природной невозмутимости старался, как всегда, показать, что не интересуется.

– Я распорядился выделить утром автобус для перевозки освобожденных заложников в республиканское управление. Там с ними побеседуют. Но до этого их осмотрят австрийские врачи. Кеслер согласен. А пленников отправим грузовиком в окружную прокуратуру вместе с телами убитых.

– Хорошо, если так… – пожал тяжелыми плечами Разин. – Но мне на дороге поступило иное указание.

И он выложил на стол, припечатав рукой в велосипедной перчатке, радиограмму от прокурора Грозного.

Веллер прочитал и тоже пожал плечами.

– А этому-то что надо?

– Я и сам бы хотел это знать. Раньше не помню такого вмешательства. Но варианты, кажется, просматриваю. Думаю, здесь какие-то родственные отношения. А что ему надо конкретно – так это я могу не только сказать, но и показать. Есть желание посмотреть?

– Обязательно, – ответил капитан Страхов.

– Юра, принеси баул…

Лейтенант Стогов шагнул в казарму и через пару секунд вернулся с рюкзаком. При этом смотрел на гостей, как цирковой фокусник из манежа на зрителей. Словно аплодисментов ждал.

– Дверь. Окно.

Команды Разина прозвучали привычно коротко, но ясно. Парамоша шагнул к двери и повернул ключ в замке. Паутов, как самый широкоплечий, загородил своей спиной окно, усевшись на подоконник. Только после этого Разин взял у лейтенанта рюкзак и поставил его на стол. Раскрыл почти торжественно, показывая содержимое.

Страхов присвистнул.

– Сколько здесь? – вопреки очевидной привычке все же поинтересовался Веллер, но тем не менее сделал это с откровенным равнодушием.

– Пять миллионов семьсот тысяч. Пять миллионов в банковских упаковках. Семьсот тысяч в розницу. Просто связаны пачками.

– То-то в казначействе обрадуются… – криво усмехнулся Страхов.

– Хорошо бы не радовать их с разбега, – вторя капитану интонациями голоса, сказал подполковник. – С этими баксами стоит слегка поработать и кое-кого на них «купить»… Грех упускать такую возможность, если подворачивается случай.

– Я понял вас, – сосредоточенно соображая, сказал Веллер. – Только откуда у Меченого может быть такая сумма? Я слышал, что он большим богатством не отличался.

– Именно это меня и смутило, – Разин сел на свое место и кивком головы показал Стогову, чтобы тот убрал со стола рюкзак. Рюкзак занял свое место в казарме, превратившейся в банк, Парамоша повернул ключ в обратную сторону, а Паутов отошел от окна достаточно стремительно, чтобы всем стало понятно, как не любит он подставлять свою спину под чьи-то взгляды. Эта привычка выработана тем, что вслед за взглядом порой следует выстрел. – И я, после некоторых сомнений и подсчетов относительно количества выкупленных заложников, пришел к выводу, что это деньги, не принадлежащие Батухану. Следовательно, кто-то будет их искать. Если, конечно, мы не оповестим о своей находке весь цивилизованный и не очень цивилизованный мир. Засада поможет нам выяснить связи Меченого и «взять за жабры» еще кого-то, кто пожалует в пещеру. И мне не кажется, что за деньгами заявится какой-нибудь отставной колхозный пастух. Его коровам такую кучу «зелени» век не пережевать…