Сергей Самаров - Элитный спецы

Санек, у которого стекло в дверце не опускается, просто приоткрывает дверь, высовывает ногу и тоже закуривает. У него сигареты такие же дешевые и не менее вонючие, чем у Стаса. Оборачивается, через плечо смотрит на Лидку и щурится от едкого дыма.

– Ты как, не боишься?

Она щурится:

– А чего мне бояться… С ментовской-то крышей…

Он продолжает не сразу, соображает.

– Это верно… Валерьев прикроет… И не просто прикроет, а сам влезет со своей братвой… Как бы нас вот, боюсь, не отшили… – высказывает он свои опасения. – Ты-то нас не кинешь?

Тон вопроса небрежный, голос ехидно-шутливый, но взгляд напряжен – заметно, что спрашивает Санек о том, о чем не в первый раз думает. А раз думает, значит, в Лидке не уверен, потому что не первый год ее знает.

Лидка фыркает как кошка.

– Посмотрим… Как вести себя будете… А Серега где?

– Вчера допоздна сидели… Караулили… Его сегодня жена под арест, похоже, посадила…

– Нашел себе дуру… Пусть она себя винит… Вот его, раз не работает, кинуть надо… А то прибежит потом, требовать будет…

Санек еще одну паузу выдерживает, потом говорит твердо и довольно:

– Правильно… Пусть себя винит…

Этот вывод тоже отвечает его тайным мыслям…

Стас появляется минут через десять. Он сначала останавливается у ворот и делает какие-то непонятные знаки.

– К другим воротам, что ли, ехать? – спрашивает Санек у Лидки, будучи не в состоянии понять знаки и не желая принять на себя одного возможную ошибку.

– Не, в ту вроде сторону показывает… – говорит она, решительно открывает дверцу машины и, наполовину высунувшись, пожимает плечами так, чтобы Стасу было видно.

Стас спешит к «копейке» прямо через сугроб.

– Они на вещевой рынок перешли… Там калитка в заборе…

– А здесь что делали?

– Хрен их знает… Вроде как знакомых искали… С одними поговорят, с другими… Как будто спрашивали… Я за ними туда бегу… С вещевого один выход… Ждите там…

И Стас стремительно бежит опять через сугробы, не боясь промокнуть в сыром снегу. Дело того стоит…

Санек переезжает на новое место. Здесь вообще трудно пристроить «копейку» так, чтобы она не мешала проезду. Он пристраивается сначала с краю, потом другая машина настойчиво сигналит, требуя дать возможность проехать прямо, и приходится переезжать, перестраиваться. Но на новом месте кто-то пытается выехать, и Санек опять вынужден маневрировать. Одно хорошо, что место освободилось, и он занимает его. Ждут…

Ждут долго… Нет ни пары кавказцев, ни Стаса. Наконец появляется Стас, но идет не к машине – останавливается рядом с воротами и старательно изображает, что он недовольно кого-то ждет.

– Так можно только жену ждать… – смеется Лидка. – Может, его там уже женили?

– На котором из двух?

Кавказцы появляются через пару минут. Только теперь их уже четверо. Все вместе идут к стоянке, садятся в старую «Тойоту» непонятной модели и выбираются на дорогу. Только тогда Стас идет к своим.

– Едем…

Он опять садится с левой стороны – чтобы Лидка была готова в нужный момент выйти и приступить к работе.

– Так и будем весь день за ними кататься? – ворчит Санек, у которого в голове на данный момент одна проблема выглядит наиболее глобальной – где взять денег на бензин.

– Будем… – резко говорит Лидка. – Сколько надо, столько и будем… Рассказывай…

Последнее слово обращено к Стасу.

– Я так понял, что они очень желают с кем-то поговорить, а этот кто-то, похоже, очень себя уважает и на рынке не сидит. У них там своя субординация. И чтобы начать торговать, надо чье-то согласие получить. Ну и, как полагается, заплатить… Восточная, понимаю, традиция… Бакшиш… Или как там это называется…

Санек наконец-то выруливает на дорогу, и «копейка» с дребезжанием набирает скорость, чтобы угнаться за «Тойотой». Дороги в городе чистят лишь изредка – от праздника к празднику, потому такая скорость для «копейки» становится испытанием, которое она выдерживает с великим трудом. Но все-таки умудряется не развалиться.

– Значит, поехали к кому-то… – делает Санек за Стаса окончательный вывод.

– Да, я думаю, к какому-то авторитетному аксакалу лет тридцати… – соглашается Стас.

«Копейка» даже за старой «Тойотой» угнаться не может, потому что и сама не первой молодости, но городские улицы, по крайней мере, дают возможность не отстать безнадежно. Движение интенсивное, и быстро ехать возможности нет даже у современных машин.

В новом районе города они все-таки отстают, но скоро видят «Тойоту», стоящую у подъезда длинного, в целый квартал дома.

– На этой стороне остановись… – командует Стас. – Они к серьезному человеку приехали. А у серьезного человека могут быть серьезные глаза… Лучше, чтобы нас пока не видели…

Но теперь им не приходится долго ждать. Кавказцы выходят. Только вдвоем. Хозяева машины остались в доме.

Теперь гости города, похоже, не спешат. Идут, переговариваясь, вдоль дома. И уже головы не так старательно в воротники прячут, словно настроение у них теперь такое, что позволяет и о погоде забыть…

– Разворачивайся… – решает Лидка. – Высади меня на той стороне… Мне пора работать…

– Нам осталось выяснить только маленькую деталь… – говорит Басаргин, – и после этого можно смело заявлять, что мы вышли на подготовку к серьезному террористическому акту.

– Террористические акты не бывают несерьезными, – возражает Сохно, сидя в кресле с руками, заброшенными за голову. – Дело даже не в том, кто становится жертвой террористов – мужчины, женщины, дети… Для каждого отдельного человека акт против него или против его близких – самый серьезный, и поэтому я категорично против всякой дележки терактов на категории…

– Я, наверное, соглашусь с товарищем подполковником Сохно, – сохраняет Александр деловой тон, – но даже при несогласии спорить я не желаю. Нам сейчас необходимо срочно идентифицировать фотографии, принесенные подполковником Афанасьевым.

Кордебалет молча выкладывает на стол дискету. Доктор Смерть, выселивший Тобако из своего рабочего кресла, тут же вставляет дискету в компьютер, открывает программу для работы с изображениями и начинает обрабатывать принесенный материал.

– Как ни странно, – Доктор за работой привычно басит, – но мелкие фотографии с документов при распечатке чаще получаются более узнаваемыми, чем обычные большие любительские фотографии… По крайней мере, эти хоть качественные, пусть и малохудожественные…

– А что дает это качество… – усмехается Кордебалет. – Я заскочил в фотографию по дороге в библиотеку… За пять минут мне сделали фотографии… Я себя, извините, не узнал… Я не такой, мне думается, урод в жизни, честное слово…