Том Клэнси - Без жалости

Далее оставалось всего лишь доставить партию героина в удобное место на автомобиле, и это осуществлялось надежным и высокооплачиваемым человеком, никогда не превышавшим разрешенную скорость. То, что часть дальнейшей операции проводилась в заливе, думал Таккер, прихлебывая пиво и наблюдая за бейсбольным матчем по телевизору, было одним из его самых ловких ходов. К числу всех преимуществ, которые давал выбор этого места, следовало отнести и то, что он позволял дать понять новым партнерам, что наркотики сбрасывают с кораблей, направляющихся по Чесапикскому заливу в Балтимор. Партнеры сочли такой метод доставки на редкость удачным, в то время как Таккер сам доставлял героин из тайного места хранения. То, что ему верят, доказал случай с Анджело Ворано, купившим свою идиотскую маленькую парусную яхту и предложившим подобрать партию наркотиков, сброшенных с корабля. Таккеру без труда удалось убедить Эдди и Тони, что Анджело заложил их полиции.

Если повезет, он сможет захватить весь рынок торговли героином на Восточном побережье и удерживать его до тех пор, пока американцы продолжают умирать во Вьетнаме. Кроме того, подумал Таккер, у него еще оставалось время составить планы будущей деятельности на случай, когда, по-видимому, грянет мир. А пока следовало подумать о том, как расширить сеть распространения наркотиков. Та сеть, которой он сейчас располагал и которая действовала совсем неплохо, позволив привлечь к себе внимание новых партнеров, быстро устаревала. Она была слишком мала для его честолюбивых планов, так что скоро ее придется перестроить. Но всему свое время.

— О'кей, теперь это стало официальным. — Дуглас бросил папку с документами расследования на стол и посмотрел на своего босса.

— Что ты имеешь в виду? — спросил лейтенант Райан.

— Во-первых, никто ничего не видел. Во-вторых, никто не знает, на какого сутенера она работала. Третье, никто даже не знает, кто она такая. Ее отец повесил трубку, сказав, что не разговаривал со своей дочерью четыре года. А ее друг не видел ни хрена ни до того, как в него выстрелили, ни после. — Детектив сел.

— А мэр больше не проявляет к расследованию никакого интереса, — закончил это резюме лейтенант Райан.

— Ты знаешь, Эм, я не возражаю против тайного расследования, но оно снижает мой процент раскрываемости преступлений. Что, если я не получу более высокое назначение на следующем заседании инспектората?

— Это будет забавно. Том.

Дуглас покачал головой и посмотрел в окно.

— А вдруг все-таки это был действительно известный нам «дуэт»? — спросил сержант с чувством безысходности. «Дуэтом» они называли пару грабителей, вооруженных обрезами, которая двое суток назад совершила новое убийство. На этот раз их жертвой пал адвокат из Эссекса. Преступление видел свидетель, находившийся в автомобиле ярдов за пятьдесят от происшедшего. Он и подтвердил, что преступников было двое, что вообще-то не составляло особого открытия. Кроме того, в полицейской работе придерживались широко распространенной точки зрения, что убийство адвоката вообще не следует рассматривать как преступление, но ни один из детективов не решился бы произнести этого вслух.

— Сообщи мне, когда ты все-таки в это поверишь, — негромко произнес Райан. Оба детектива, однако, не верили в это. Те двое были всего лишь грабителями. На их счету уже было несколько жертв, и дважды они отъехали за несколько кварталов от места преступления, однако в обоих случаях это были спортивные автомобили и им, по-видимому, просто хотелось на несколько секунд почувствовать, что значит владеть настоящими колесами. Полиции был известен цвет преступников, размеры и — ничего больше. Однако «дуэт» составили деловые преступники, тогда как убийца Памелы Мадден хотел произвести в высшей степени личное впечатление; а может быть, в округе появился новый убийца-извращенец, и вероятность этого просто прибавила сложности их и без того тяжелой работе полицейских.

— Мы были так близко, правда? — спросил Дуглас. — У этой девушки были имена, она знала их в лицо и была свидетелем.

— Но мы даже не подозревали, что она присутствовала при этом, до тех пор пока этот кретин не допустил, чтобы мы ее навсегда потеряли, — заметил Райан.

— Ну что ж, он вернулся туда, куда, черт побери, и собирался вернуться, а мы тоже находимся там, где и находились. — Дуглас забрал папку и возвратился к своему столу.

Уже стемнело, когда Келли пришвартовал свой «Спрингер». Взглянув вверх, он заметил пролетавший высоко над головой вертолет, вероятно, он принадлежал находящейся поблизости базе ВВС Военно-морского флота. Как бы то ни было, он не кружил над островом и не задержался в этом районе. Воздух снаружи был тяжелым, душным и влажным. Внутри бункера атмосфера была еще хуже, и понадобился час, прежде чем кондиционер набрал обороты и принялся за работу. Его «дом» казался еще более пустым чем раньше, уже во второй раз в этом году, а комнаты в отсутствие второго человека, разделявшего это пространство, ощущались особенно большими. Келли бродил по ним минут пятнадцать. Его движения казались бесцельными, пока он не понял, что стоит, уставившись на одежду Пэм. Тут у него в голове что-то щелкнуло и он осознал, что ищет человека, которого здесь больше нет. Он собрал ее одежду и аккуратно сложил на сервант, который когда-то принадлежал Тиш и мог стать собственностью Пэм. Самым печальным было то, что вещей оказалось совсем немного: джинсы, отрезанные чуть выше колен, лифчик, несколько более интимных вещей, фланелевая рубашка, которую она надевала на ночь. Сверху на стопке стояли ее поношенные туфли. Так мало вещей, напоминающих о ней.

Келли сел на край кровати, глядя на них. Сколько все это продолжалось? Три недели? Неужели так недолго? Это не было уточнением числа проведенных вместе календарных дней — время так не измеряется. Время — это что-то, заполняющее пустые пространства в вашей жизни, и три недели, проведенные с Пэм, были более длинными и наполненными, чем все то время, которое он прожил после смерти Тиш. Но все это ощущалось теперь как нечто, случившееся так давно. Пребывание в больнице казалось всего лишь мгновением, но оно словно воздвигло стену между самой драгоценной частью его жизни и тем, где он находился сейчас. Он мог подойти к этой стене и взглянуть через нее на то, что было в прошлом, но был лишен возможности протянуть руку и коснуться его. Жизнь была такой жестокой, а память могла превратиться в проклятие, насмешливое напоминание о том, что было и что могло развиться из этого, если бы только он вел себя по-другому. Хуже всего было то, что стену между тем, где он сейчас находился и где мог оказаться, построил он сам, своими руками, подобно тому как несколько минут назад собрал стопку одежды Пэм, потому что она больше была не нужна. Он мог закрыть глаза и увидеть ее. Мог слышать ее в тишине, однако запах Пэм исчез и исчезло ее прикосновение.