Александр Бушков - Бульдожья схватка

— Остальное снимете сами или…

На сей раз он справился с удивлением мгновенно. Недолгая жизнь в Пашкиной шкуре уже не поражала сюрпризами, поскольку эти самые сюрпризы, как оказалось, легко укладывались в некую систему, а потому и перестали удивлять надолго. Допив кофе, Петр совершенно спокойно отставил чашку, подошел к ней вплотную и, не ощущая особого буйства плоти, аккуратненько застегнул на ней брючки — на молнию, потом на пуговицу. Подал ей легкий пиджачок:

— Оденься, золотце…

— И как это понимать? — разочарованно протянула Жанна с видом обиженного ребенка, но послушно сунула руки в рукава, стала не спеша застегиваться.

«Достал он меня, шейх хренов, со своим-то гаремом, — сердито подумал Петр. — Если честно, это все равно, что осуществить детскую мечту — оказаться после закрытия в кондитерском магазине. Сначала лопаешь в три горла, но очень скоро опостылеет. Лапонька, конечно, аппетитная, но сколько ж можно кобелировать?»

Однако нужно что-то придумать из пресловутой мужской солидарности — и чтобы не обижалась потом на Пашку, кукла смазливая, раскомплексованная, и чтобы подозрений у нее не возникло вовсе…

Жанна так и стояла перед ним, недоуменно уставясь глуповатыми черными глазенками.

— Жанночка, — сказал Петр, найдя великолепный выход. — Умеешь ты хранить производственные тайны?

— Спрашиваете!

— Я тебе поведаю страшную тайну, которую знают единицы… — начал Петр заговорщицким тоном. — Видишь ли, когда я влетел в аварию, там, — он указал на соответствующую область организма, — мне здорово прищемило ремнем безопасности…

— Ой! — ужаснулась Жанна. — И… что…

— Да глупости, — беззаботно отмахнулся он. — Совершенно ничего страшного. Просто содрало кожу и получилась приличная ссадина. Замазали ее импортными снадобьями, но пока что придется лишить себя иных удовольствий…

— Па-авел Иваныч… — протянула она с сочувствием. — А посмотреть можно? Вдруг найду способ вас пожалеть?

— Не вздумай, — сказал он серьезно. — Как только… — он многозначительно воздел указательный палец, — так струпик и лопнет, опять закровянит. Не стоит и пробовать, ты ж мне зла не желаешь?

— Скажете тоже…

— Вот и ступай, лапа, — сказал Петр, демонстративно отстраняясь. — Пожалей меня с недельку, а то насмотрюсь на тебя, произойдет непоправимое — и еще черт-те сколько времени жить мне без мирских радостей, пока окончательно не заживет. Ступай, золотко, не вводи увечного во искушение…

Она хихикнула и направилась к двери, пару раз лукаво оглянувшись, но, сразу видно, поверила сразу и окончательно, ничуть не сердится и не ломает более голову над внезапным пуританским выбрыком босса. Вот и ладненько. Одну сложность ликвидировали…

Усевшись за стол, он принялся просматривать бумаги. Сверху лежала уже замеченная им «Хроника области» — добросовестно составленная сводка свершений и встреч первых фигур области. Без сомнения, Пашке это было чертовски необходимо, но Петр решительно не мог понять, какой смысл таится в том, что один из заместителей губернатора встретился с лидером гильдии товаропроизводителей, а директор акционерного общества «Бруно» принял московских коллег.

Впрочем, и не стоило над всем этим ломать голову — все равно его это совершенно не касается. Пусть встречаются, устраивают брифинги и презентации. Пашка сам извлечет из кропотливо собранной информации все, что ему может пригодиться. А дубликату обещали приличные деньги отнюдь не за это…

Сводка прессы, теле— и радионовинок. Ага, вот вырезка из той самой бульварки. В общем, не стоит обижаться, вообще обращать внимание. Тем бульварки и живы — идиотскими сенсациями о слопавшем пенсионерку двухметровом кузнечике, телефонами шлюх, дурацкими сплетнями. К тому же, строго говоря, речь идет и не о нем…

Что это тут подчеркнуто? Ага, АО «Дюрандаль» — черт, с чем это вдруг ассоциировалось имечко исторического меча? — подарило новооткрытому кадетскому корпусу дюжину компьютеров, программное обеспечение, видаки… Губернатор выразил благосклонное удовлетворение… Пашке, надо полагать, зачтется…

Ну, и прочие упоминания о «Дюрандале», проходные — по отзывам московской прессы, работает стабильно… налоги платит исправно… вот газета посерьезнее — слухи о тяжелых травмах господина Савельева значительно преувеличены…

Ничего интересного, в общем. Рутина, письма… настоящим подтверждается… и хрен с ним… в соответствии с прошлыми договоренностями поставки осуществляются исправно… ура, ура… Тоже неинтересно.

А вот это уже…

Пашка его и об этом предупреждал. Андропыч — должно быть, тряхнув гэбэшной стариной — регулярно составляет сводки слухов и сплетен, циркулирующих среди персонала «Дюрандаля». Надо понимать, стукачей навербовал изрядно. Неаппетитно, и весьма, ну да это не его проблемы… Оформлено, надо признать, по всем правилам: трехбалльная система устойчивости, повторяемости слухов-сплетен-пересудов, показатель цикличности, схемы продвижения и прочее. Хваток Андропыч, хваток, не зря лопает хлебушек. Мать твою…

На первом месте по всем трем показателям стоял незамысловатый, однако неприятно царапнувший Петра слушок. «Хозяйская супруга вовсю трахается с Митькой Елагиным, говорят даже, прямо в машине». Изложено, конечно, не в пример деликатнее, обтекаемо-суконными канцелярскими оборотами, но суть именно такова. И, что характерно, на первом месте по всем трем показателям. Схема продвижения… черт, да если отвлечься от канцеляризмов, получится, что об этом с оглядочкой болтают все — от особ, приближенных к боссу, до уборщиц и бодигардов. Неприятно…

Морду набить сучонку? Пашке сдать? Вот и гадай тут…

— Павел Иванович! — под пульсированье синей лампочки промурлыкала Жанна.

— Аюшки?

— К вам господин Колпакчи, Георгий Спиридонович…

— Проси, — быстро сказал Петр.

И отвлечься от поганенькой сводки хотелось, и любопытство разобрало — что это за господин такой с явственным греческим уклоном?

Господин с греческим уклоном и в самом деле был мастью похож на грача — черные как смоль волосы, аккуратно подстриженные, впрочем, без намека на курчавость, такая же борода. Нос скорее славянский. Костюм отличный. Очки в тонкой золотой оправе, элегантный коричневый портфель в руке.

— Прошу, — сказал Петр насколько мог естественнее, вежливо встал. Хотел обойти стол и двинуться навстречу, но из въедливой осторожности не решился — еще нанесешь ненароком ущерб Пашкиному имиджу, сам того не ведая…

Гость молча приблизился к столу. Походка его была в чем-то знакомой, кого-то смутно напоминала.