Александр Бушков - Бульдожья схватка

— Коль, вы поезжайте на студию, а я на часок задержусь. Есть еще детали, о которых лучше побеседовать без камеры…

Петр подметил, что юнец понятливо покосился на него и состроил такую физиономию, будто собирался подмигнуть напарнику, — но в последний момент разумно передумал, стервец. Взвалив на плечи ящики, подхватив треноги, оба направились к выходу. Жанна с деланным почтением придержала для них дверь, покосилась на Петра, сделала каменное лицо и медленно притворила створку.

Оставшись с ним наедине, Вика моментально преобразилась — беспечно запустила блокнотом, ловко зашвырнув его в свою расстегнутую сумку, обеими руками сняла заколку, встряхнула головой, распустив волосы, сняла очки, столь же небрежно швырнув в сумку. Перекинула великолепные ноги через мягкий подлокотник кресла, уютно в нем раскинувшись, похлопала ладонью по темно-коричневой коже:

— Идите сюда, мистер Карнеги, продолжим интервью. Многих наших телезрителей интересует, как вы относитесь к сексу на рабочем месте…

Петр осторожно присел рядом. Телезвездочка непринужденно потянулась к нему, сняла с шеи алый крест с золотым орлом, повертела:

— Дашь пока поносить?

— Валяй, — кивнул он.

Вика проворно накинула ленту себе на шею, высвободив из-под нее спутавшиеся волосы, преспокойно расстегнула блузку сверху донизу, примостила посверкивающую эмалью и позолотой регалию на груди, меж узенькими тесемочками черного бюстгальтера. Полюбовалась, склонив голову к плечу:

— А что, красиво… Слушай, а почему ты не мог выбить со звездой, как у Пугачихи?

— Потому что Пугачиха — звезда, а я, ежели прикинуть, не более чем звездюк, — не раздумывая, поведал Петр.

Девчонка фыркнула и непринужденнейшим образом принялась разоблачаться. Когда из одежды на ней остался только орден, подошла к его столу, уселась на его место и старательно скопировала Катину позу:

— Похожа?

— Не очень, — сказал он сдержанно.

— Все, умолкаю… Жена — это святое… — Она выбралась из-за стола, танцующей походкой приблизилась к Петру и без всякого смущения поинтересовалась: — Какие будут указания? Или проявить инициативу?

«Хорошенькие же картинки повидали эти стены». — машинально отметил он, снимая пиджак. Замешкался, прикидывая, как же выти из положения ввиду отсутствия какой бы то ни было мебели, пригодной для занятия горизонтальной позиции, но тут же столкнулся с проявленной инициативой и поплыл по течению. Примостил ее в обширном кожаном кресле и добросовестно принялся копировать Пашку — судя но ее реакции, небесталанно.

Очень может быть, она притворялась и подыгрывала, но охала, стонала и закатывала глаза столь естественно, что Петр вскорости отбросил притворство, увлекшись. Пошел процесс, и шел, и шел, только позы менялись. В финале он вынужден был признать, что хваленая заокеанская Моника определенно кое в чем проигрывает Вике, поскольку настоящий артистизм и виртуозность ни с чем не спутаешь, даже если и не имел чести общаться с Моникой.

Пока она плескалась в душевой, сидел в том же кресле, похлопывая себя по колену заблаговременно приготовленным Пашкой конвертиком с пятью сотенными — разумеется, не «деревянными». Было чуточку неловко — как-никак звезда экрана, к тому же не бульварщиной какой занимается, а серьезные передачи о бизнесе ведет…

Юная звезда экрана выпорхнула из его персональной душевой свеженькая, причесанная и элегантная. Надела ему на шею орден, без малейшей неловкости, глазом не моргнув, вынула у него из пальцев конверт, кинула в сумку, наклонилась, чмокнула в щеку:

— Премного благодарны, ваше степенство…

— Ты уж постарайся, — сказал он, ухитрившись не отвести взгляда.

— Не сомневайся, — заверила Вика. — Разобью беседу на несколько кусочков, разбавлю повествованием о твоих свершениях должным видеорядом — классная передачка получится… К следующему понедельнику сможешь лицезреть. Уговор в силе, мне непременно эксклюзив на все, что связано с подписанием?

— Само собой, — кивнул он. — Куда я без тебя денусь?

— И правильно, — серьезно сказала она. — Я девочка талантливая…

— Я заметил…

— Ага, во всем, — сказала Вика, без тени смущения. — Ты когда меня возьмешь на «заимку», чтобы оттянуться по полной программе? Второй месяц обещаешь… У меня, кстати, появились свежие идеи по поводу артистической фотографии, не пожалеешь.

«Пожалуй что, — согласился он мысленно. — Из всей, с позволения сказать, коллекции, обнаруженной в сейфе, как раз Викины снимки ближе всего к искусству. Наверняка она и руководила Пашкой, в отличие от прочих сюжетов, где сразу чувствуется не особо-то и затейливый вкус братана. Станешь тут эротоманом, ежели вот такие сами лезут».

— Так когда?

— Скоро, — сказал он. — Разделаюсь только с договорами…

— Ну, я побежала? Звони, если что… Она мимолетно чмокнула его в щеку и направилась к двери, помахивая сумочкой, — уже в очках, при «конском хвостике», с прежним видом «синего чулка». Торопливо разблокировав дверь, Петр вышел в приемную. Жанна, проводив Вику взглядом, капризно надула губки.

— Жанетта, не выпендривайся, — сказал он примирительно. — Пресса, знаешь ли, четвертая власть, и нужно с ней поддерживать добрые отношения…

«Ничего, перетопчется девка, — легкомысленно подумал он. — Вернется Пашка, будет ее опять драть, как Сидорову козу, и все придет в норму».

— Вызови машину, — подумав, распорядился он. — Я, пожалуй что, домой, с делами на сегодня покончено…

Боссу необходима вальяжность — по крайней мере, пока он находится на глазах у подчиненных, обязанных испытывать робость или хотя бы пиетет, — и потому Петр, вопреки своему обыкновению, не сбежал по широким ступенькам, а принялся по ним неспешно спускаться, держа кожаный плоский портфель так, чтобы не колыхался по-мальчишески. Охранники двигались один на шаг впереди и правее, другой, соответственно, на шаг позади и левее, погода стояла прекрасная, дверца черного «мерседеса» на особой стоянке для хозяина и его ближайших сподвижников уже была предупредительно приоткрыта шофером изнутри. Пашка, правда, не любил, чтобы шофер торчал у задней дверцы, распахивая ее перед боссом, — по его мнению, кое-какие западные или политбюров-ские ухватки в наших условиях выглядели все же смешновато. Петр был с ним совершенно согласен, а потому не менял заведенных обычаев. Он зачем-то прикинул расстояние между собой и машиной…

Справа от крыльца вдруг взревел на невыносимых оборотах мотор неброского белого «Жигуля», мимо уха Петра что-то упруго, знакомо зыкнуло, рассекло теплый воздух, и тут же с отчаянным звоном разлетелось высокое стекло за спиной.