Александр Маркьянов - Бремя империи

— Петро! Заснул там? Твою мать! Вытаскивай все наружу, я к кабине. Давай, давай, шевелись, дохлая курица, чтоб тебя!

Придав крепким словом ускорение подчиненному, майор побежал к пилотской кабине. Выбить снаружи аварийный люк было невозможно, поэтому он, порезав руки, проник в кабину через разбитое остекление…

Прежде чем разбираться с пилотами, он сделал то, что сделал бы каждый разумный летчик в такой ситуации. Отключить питание от двигателей и вырубить напряжение в бортовой сети самолета. Только пожара и не хватало…

Разобравшись с первоочередными делами, майор Бульба принялся за летчиков. Одного прикосновения к командиру корабля оказалось достаточным, чтобы понять — все. Голова безвольно болталась, как сломанная, но еще не засохшая ветка. Даже подголовник не спас…

— Василич… — пробормотал Бульба — как же так то…

Второй пилот и штурман были живы — и это несмотря на то, что штурман сидел в более опасном месте, чем первый пилот. Вот уж воистину — кому суждено…

— Господин майор… — Павел Бульба только сейчас осознал, что он теперь старший по званию и командир экипажа, только ему теперь придется вытаскивать остальных — я ног не чувствую…

Тоже пацан совсем — недавно в полк пополнение пришло большое. "Вы будете сыты, пьяны и обо всем позаботится король…" Вот — позаботились…

— Сиди, не двигайся. Сейчас будут наши.

— Наших не будет… — в глазах пацана была та самая страшная отрешенность, которая появляется у людей, которые поставили на себе крест. Которые уже внутренне мертвы, они отказались сражаться за жизнь, вцепляться в нее когтями и зубами — смерть прибирает таких как бы походя, в первую очередь…

— Ты что, охренел? Панику тут мне наводишь, пристрелю! — майор Бульба знал, что единственный способ вывести человека из такого состояния — это психологический шок, а еще лучше разбить в кровь всю морду, чтобы проняло. Но ни того ни другого сделать было нельзя…

— Извините, господин майор…

— Лежи здесь. Наши — через пятнадцать минут будут. Бронежилет на тебе?

— Да, господин майор

Хоть что-то соображает…

— Не снимай. Лежи тихо и все нормально будет… Петро! Где ты черт тебя задери!!!

Вместе с Петром вытащили из кабины второго пилота — тот хоть и хромал, и рука повреждена была — а оружие в руках держать мог. Потом и оружие из находившегося в кабине ящика с НАЗ вытащили — лишним не будет…

А террористы наконец то очухались. Поняли, что за добыча пришла к ним в руки. Такие самолеты были сущим проклятьем еще с тех, старых времен — все повстанцы ненавидели их просто люто. И возможности поквитаться не упускали…

Они только успели вытащить операторов систем наведения — этот отсек пострадал меньше всего, только побились изрядно об аппаратуру — как на бетонке появились пикапы — один, второй. На одном из них был установлен пулемет в кузове — аж крупнокалиберный. Замыкал маленькую колонну небольшой грузовик, в кузове которого было не меньше десятка террористов. Они мчались по бетонке как гончие псы, стремясь схватить свою добычу, пока десантники из ПСС не умыкнули ее из-под носа…

— Пусть ближе подойдут… Стрелять только туда, куда и я… Лежать…

Тех, кто выжил скрывал дым — дым и еще туша лежащего на брюхе самолета. Хотя керосин уже отгорел — дыма было очень много, он седыми космами застилал пространство, выжимал слезы из глаз, ел легкие…

Один из пикапов внезапно свернул — и почти не покачнувшись на своей длинноходной подвеске слетел с полосы…

— Огонь!

Шесть очередей скрестились на пикапе, кто-то, как Бульба бил короткими, прицеливаясь, кто-то — длинными, чтобы просто удержать врага на расстоянии до подхода своих. «Коротыш» вообще не слишком точный, предназначенный только для ближнего боя автомат. Но шесть очередей таки сделали свое дело — сразу несколько пуль отбросили пулеметчика от своего оружия, моментально покрылось пулевыми отверстиями и кровавыми брызгами лобовое стекло, лопнул радиатор. Расстрелянная машина прокатилась несколько метров по инерции и встала, медленно, нехотя разгораясь…

В ответ с полосы застучали два пулемета — обычный и крупнокалиберный, нащупывая стрелков. Правый бок самолета мгновенно покрылся рваными дырами, звук был как будто обезумевший кузнец стучит по заготовке одновременно большим и малым молотком. Кто-то вскрикнул…

Суки… Убивают нашего пса… — отвлеченно, как будто это происходило не здесь и не с ним подумал майор. У каждого самолета эскадрильи тяжелых штурмовиков было свое прозвище, этот самолет звали «псом». Для экипажа самолет, на котором они летают становится родным. Наперебой заговорили еще несколько автоматов, террористы прыгали с машин, разбегались, пытаясь взять выживших в кольцо. Многие прятались в неглубокую ливневую канавку по другой стороне ВППП — лежа там можно было укрыться от пуль. Кто-то вскрикнул…

Плюнув на летящие пули — а летело их много, хотя большей частью беспорядочно, майор вскочил, кинулся к носу самолета. Подхватил лежащий там автомат с полным магазином. На мгновение высунувшись, дал длинную очередь по пулеметчику, увлеченно, не боясь запороть ствол долбавшему по самолету. И не попал — а через секунду был вынужден упасть на землю — две пули пробили насквозь обшивку как раз в том самом месте, где он только что был.

— Господин майор…

Бульба со свирепым выражением лица повернулся, чтобы последними словами обругать своего покинувшего пост напарника — и тут он вдруг понял, осознал, что надо было делать. Глянул на часы — до подхода вертолетов меньше пяти минут. Но если пулеметы не умолкнут — они не продержатся…

— Слушай сюда… - говоря, майор сменил магазин сначала в одном автомате, потом и в другом, передернул затворы и накинул на плечи ремни, чтобы можно было стрелять из двух автоматов одновременно, прижимая приклады локтями к бокам — вам надо пять минут продержаться. Пять минут, ты понял. Наши — рядом, им пять минут надо. Ты а старшего остаешься. Сейчас отвлеките их, постреляйте с той стороны.

— А вы, господин майор?

— А я… А я пулеметчика загашу. Они отвлекутся — и я его сниму…

— Господин майор, я с вами.

— Да куда ты со мной… Приказ слышал?

— Но…

— Приказ слышал?!

— Да… так точно

— Ну и иди. Выполняй. Пять минут продержись, теперь ты за все отвечаешь. С Богом…

С хвоста самолета густо затарахтели автоматы, сразу несколько — и боевики отвлеклись, перенесли все внимание и весь огонь на тот фланг. Майор, по привычке отсчитав до трех, бросился на землю и неуклюже — оружие мешало — загребая землю руками и ногами пополз. Он полз, хватая ртом воздух, обдирая руки о каменистую землю и искренне, как ничего другого в жизни желая только одного — успеть. Успеть, пока они не обойдут со всех сторон. Успеть, пока тупо нее ломанутся в атаку. Успеть пока пулеметчик не подожжет-таки самолет. Успеть, выиграть не минуты, может даже секунды, что остались до подхода вертолетов с десантом из шестьдесят шестой. Успеть даже ценой собственной жизни.