Александр Маркьянов - Бремя империи

Маленький гаденыш, чтоб его…

На этом повороте араб отыграл у нас метра три, не меньше — сейчас его от нас отделяло метров двадцать. Пронесшись как ветер по переулку, он выскочил на Бир Хасан, в два прыжка пробежал тротуар, выскочил на проезжую часть…

Удар!

Словно в замедленной съемке мы видели, как бампер развозного фургона поддел мальчишку и отправил на другую сторону дороги. Прямо под колеса мусоровоза…

— Полиция! Сыскная полиция!

Кричал Али — я молча, засунув за пояс пистолет и тяжело сопя, растолкал уже собравшихся вокруг зевак, грубо оттолкнул водителя мусоровоза, упал перед пацаном на колени. С первого взгляда понял — дело дрянь. Грудная клетка раздавлена в хлам, осколки ребер скорее всего проткнули легкие, наверняка и позвоночник сломан. В углу рта пузырилась кровь…

Глянул в глаза — и чуть не отшатнулся. Столько ненависти, ярой и ничем не обоснованной я еще не видел, если бы взглядом можно было бы убивать — я бы упал замертво рядом с ним.

— Ты слышишь меня? — я говорил по-русски, потому что арабский почти не знал — кто тебя послал?! Кто заставил снимать!? Кто дал пистолет?! Скажи мне! Кто?!

Пацан мокро закашлялся, выхаркивая кровавые сгустки.

— Скоро всем… вам… кяфирам… конец… Аллаху Акбар…

— Что?! Кто тебя послал?! — глаза пацана уже закатились…

Совсем рядом истошно взвыла полицейская сирена. Надо уходить…

Одним рывком я поднялся на ноги, шагнул в сторону, выглядывая, где упала видеокамера…

— Позвольте, милейший — какой-то господин средних лет цепко схватил меня за руку.

— Отвяжись — я резко рванул руку на себя, выводя его из равновесия, локтем другой руки почти без замаха зарядил в челюсть. Бросился в образовавшийся на секунду проход в окружающей нас толпе, на ходу поддел локтем в живот еще кого-то…

— Держи! Полиция! Держите его!

Но я уже вырвался из толпы. Видеокамеры на дороге не было…

— У него пистолет! — истошно завизжали сзади…

А вот это уже хреново… Надо уходить, если захомутают городовые, это позор будет…

Рванулся, выскочил на тротуар. Решил, что оторвусь на следующем перекрестке, там двухуровневая развязка и движение такое, что. Пробежал метров сто — и остановился как вкопанный, как будто натолкнулся на невидимую стену. Впереди тормознула полицейская машина, перекрывая мне дорогу…

Делать было нечего — я метнулся в узкий, ведущий непонятно куда проулок, заставленный машинами. Если это тупик — а тупиками заканчивалось немало бейрутских улиц — то я попался…

— Садитесь!

Я остановился, взглянул — незнакомая молодая дама приветливо махнула мне рукой, приглашая в машину. Обернулся — полицейские пыхтели уже метрах в пятнадцати от меня, а совсем рядом была приглашающе распахнута дверца автомобиля. Ни говоря ни слова я ввалился в салон, тяжело дыша…

— И часто вы устраиваете забеги с полицейскими? — иронично поинтересовалась моя спасительница, когда мы выезжали на Корниш, машиной она, кстати, управляла очень и очень… изрядно. Не по-женски…

— Как приходится, сударыня… — слегка отдышавшись, начал я — надеюсь, вы не принимаете меня за банального воришку…

— О, отнюдь, сударь… Банальные воришки не носят за поясом автоматический Браунинг…

Меня словно дернуло током — вот ведь глазастая чертовка. Посмотрел на нее — внимательно, впервые с того момента, как сел к ней в машину — и обомлел…

Даже не знаю, как описать то, что со мной сталось. За все время в Санкт Петербурге, в других местах я много чего повидал… но красота моей спасительницы не шла ни в какое сравнение с тем, что я видел. И сердце биться перестало — вот более-менее точное описание моего состояния…

Незнакомка кажется, поняла, что со мной происходит и едва заметно улыбнулась… даже ухмыльнулась довольной такой ухмылкой…

— Извините, сударыня, за доставленные вам неудобства…. - залепетал я, лихорадочно придумывая, что же мне сказать

— Что же вы так смутились — саркастически осведомилась дама — впрочем, вы имеете шанс на мое прощение. Если расскажете, что с вами произошло — женское любопытство не дает мне ни секунды покоя…

И что говорить? Правду? Если бы еще слова вспомнить — вылетели у меня из головы, абсолютно все…

— Видите ли, сударыня… Я прогуливался… по набережной… когда местный парнишка… украл у меня… видеокамеру… Я за ним погнался… Но полицейские приняли за вора меня… вот такая вот коллизия…

— А прогуливались вы всенепременно с пистолетом за поясом…

— Вообще то… Я офицер флота и это мой служебный пистолет…

Сказал — и прикусил язык от досады. Если милая дама узрела, что у меня за поясом именно Браунинг — она может знать и то, что на вооружении флота он не состоит и на «Орла» ["Орел" — серия тяжелых пистолетов, под мощный патрон 10x25, сделанный на основе гильзы все-того же Маузера, состоящих на вооружении армии и флота Империи. Больше всего они были похожи на пистолет ТТ, но с дополнительным предохранителем и удобной рукояткой. «Орел» они назывались потому, что на щечках рукоятки был выгравирован двуглавый орел, в отличие от гражданских версий. Не каждый офицер мог точно и быстро стрелять из такого мощного пистолета, да и магазин у него был — всего восемь патронов. Поэтому, многие заодно покупали многозарядные пистолеты, под немецкий патрон 9 Парабеллум. Такие пистолеты производились во множестве на заводах Империи, в том числе и по германской лицензии и имели емкость магазина от 10 до 22 патронов. Стрелять из них было, конечно же, удобнее…] он никак не похож. Впрочем, Браунинг я мог купить и для ношения вне строя, так многие офицеры делают…

— Интересно… И зачем же офицеру флота, как вы изволили представиться, убегать от полицейских в этом случае…

— Простите, сударыня. Старший лейтенант флота его Императорского Величества, князь Александр Воронцов! — отчеканил я, стараясь сбить разговор с опасного пути

— Вот теперь лучше… господин офицер… — проворковала моя спасительница — вы становитесь похожим на цивилизованного человека. Меня зовут Юлия. Кстати, вы не знаете, что сейчас произошло на набережной? Я слышала какой — то шум…

Юлия…

— Не могу знать, сударыня… Не обратил внимания…

— Жаль… Впрочем, все можно узнать из газет. Я высажу вас там, на углу — до штаба морской базы рукой подать и душители свободы вас схватить не успеют. Вы не возражаете?

— Никак нет…

Юлия повернула руль, заложив рискованный вираж припарковалась у тротуара. Машина кстати у нее была недешевая — "Даймлер-Бенц Купе". Вслед неслись возмущенные гудки…

— Сударыня… Я могу надеяться увидеть вас снова? Ведь как сказано в одной книге "Мы в ответе за тех, кого приручили"…