Сергей Самаров - Доверься врагу

Актемар узнал голос и нахмурился.

Воспоминания, однако, ненадолго задержали Сергея Палыча на месте.

Приняв решение, отставной полковник отошел в угол своего дома, где у него висел иконостас, зажег свечку перед иконами и несколько минут молился быстрым шепотом. И только после этого, загасив свечу, надел под легкую куртку подмышечную кобуру с наградным пистолетом, достал из теплой куртки ключи от машины и выехал за ворота. Дом, как обычно делали в их деревне, Сергей Палыч никогда не закрывал на ключ – просто навешивал щеколду на проушину и вставлял в нее скобу замка, и этого хватало. Закрыть ворота за ним было некому, да и Ньюфистофель стоял на крыльце, ожидая разрешения. Потому Сергей Палыч остановился, закрыл ворота, выпустил через калитку собаку, которой из-за собственной тяжести сложно было запрыгнуть на высокое заднее сиденье внедорожника, и Семиверстову пришлось пса привычным движением подсадить. Теперь можно было и в путь отправляться.

Он ехал не быстро, поскольку дорога разогнаться не позволяла, да и вообще не видел пока необходимости в спешке. Если будет нужно, даже эта машина способна разгоняться до ста сорока километров в час.

В райцентре на заправке табло с ценой на бензин вызвало одновременный вздох Семиверстова и Ньюфистофеля. Тем не менее заправлять машину следовало, и пришлось раскошелиться. Дальше, за заправкой, дорога была уже лучше, и до областного центра отставной полковник добрался быстро.

Дома никого не было, что Сергея Палыча не удивило – в разгар рабочего дня все так и должно было быть. Открыв дверь своим ключом, он удивился перестановке. Все теперь казалось не таким, каким было раньше. Частично сменилась за два месяца отсутствия и мебель. Жена сына обустраивала квартиру на свой вкус. Впрочем, криминала здесь не было, поскольку сам Сергей Палыч, хотя на сына свою трехкомнатную квартиру и не переоформлял, уже официально объявил, что она принадлежит ему. Единственное, что он просил не трогать, – это его письменный стол в кабинете. Стол так и остался на своем месте, хотя на нем устроился теперь компьютер сына или его дочери, внучки Сергея Палыча. Но чужой компьютер его волновал мало, хватало и своего, что остался в деревне под присмотром кота Сквозняка, потому Сергей Палыч занялся тем, за чем приехал, – и быстро нашел в ящике стола старую записную книжку. Правда, она оказалась не в среднем ящике между двух тумб, где была раньше. В среднем ящике вообще ничего из его вещей не осталось, поскольку теперь он был занят какими-то мелочами и школьными принадлежностями внучки, а все бумаги Семиверстова оказалось в ящике одной из тумбочек. Записная книжка лежала сверху.

Пролистав слегка истертые страницы с записями, Сергей Палыч нашел два нужных телефонных номера, удовлетворенно хмыкнул, снял трубку городского телефона, но, подумав, позвонил сначала сыну и предупредил его, что он сейчас дома, заехал за старой записной книжкой. Попросил сына не задерживаться на работе, чтобы повидаться. Потом, еще минуту подумав, положил трубку городского телефона, вытащил свой мобильник и набрал номер из записной книжки.

– Слушаю… – ответил незнакомый голос с сильным акцентом. – Капитан Исмаилов.

– Мне подполковник Артаганов нужен.

– Кто его спрашивает?

– Полковник Семиверстов, спецназ ГРУ.

– Товарищ подполковник уже ушел. Он завтра дежурит по отделу. Перед дежурством у нас обычно работают до обеда.

– Домой ушел?

– Наверное. Он обычно дома спит.

– У него домашний номер не сменился?

– Мы не даем таких справок, товарищ полковник. Извините…

– Хорошо… Сделаем иначе. – Семиверстов согласился с правильным порядком и прочитал следующий номер в записной книжке. – Этот телефон?

– Звоните, – последовал невнятный совет.

Должно быть, капитан Исмаилов не знал, имеет ли он право так отвечать, и потому голос его прозвучал неуверенно.

Семиверстов набрал номер домашнего телефона подполковника Артаганова. Не отвечали долго. Потом трубку все же сняли.

– Алло! Слушаю вас…

Голос показался Сергею Палычу очень знакомым.

– Здравствуйте, – сказал он, желая услышать еще какие-то слова, которые пробудят память более основательно и утвердят в догадке.

– Здравствуйте…

Этот короткий ответ, впрочем, помог мало.

– Джабраил дома?

– Вот-вот подойдет. В магазин вышел…

Вот теперь узнавание произошло, сомневаться дальше не приходилось.

– Ага… А ты, Актемар Баштарович, со мной поговорить не хочешь? – спросил Семиверстов с легкой насмешкой.

Актемар некоторое время молчал. Потом ответил хмуро:

– Так ты со мной хотел поговорить или с моей женой?

Сергей Палыч понял, что мрачность голоса Дошлукаева – от его растерянности. Он, конечно, нашел лучшее место, где спрятаться. В квартире подполковника республиканского управления ФСБ искать его будут в последнюю очередь, если будут вообще. И сам Актемар это понимал лучше других. А тут вдруг – нашли… Актемар же не знает, что Семиверстов нашел его случайно, желая только попытаться выяснить кое-какие обстоятельства связанного с Актемаром дела.

И потому отставной полковник повел разговор в обычной манере, в какой они с Дошлукаевым разговаривали при встречах, – чуть-чуть насмешливо, но при этом серьезно.

– Когда мне дадут ее номер, а дать его обещали ближе к вечеру, я ей позвоню. Если у тебя есть возможность предупредить Тамилу, скажи, что на мои слова обращать внимания не стоит. Разговор будет прослушиваться, и пусть она с той трубки по важным делам вообще не звонит. Более того, сим-карта той трубки позволяет отслеживать все ее перемещения. Если будет необходимость пойти куда-то тайно, пусть мобильник оставляет дома.

– Спутник?

– Ага… Спутники… Не один, а целая система слежения.

– Спасибо, Сергей Палыч. – Теперь голос Актемара зазвучал уже иначе. – Я надеялся, что ты не каждый день и не всем свои боевые награды демонстрируешь…

– Что ты имеешь в виду? – не понял полковник.

– Что ты не стал за эти годы жлобом.

– Моя собака говорит, что не стал. А у меня честная собака.

– Собакам я верю. Они надежные друзья, – согласился Актемар. – И, в отличие от людей, не умеют предавать.

– Можешь считать меня собакой, – пообещал Семиверстов.

– Я рад… – Тон Дошлукаева говорил, что он не лукавит.

– У тебя есть возможность разговаривать?

– Есть. Здесь аппарат стоит хитрый. Определяет контроль.

– И это радует, скажу тебе откровенно…

– Есть сложности?

– Есть. У меня небольшие, у тебя – очень большие.

– Это я уже и сам понял.

– Сразу не знал, куда пытаешься вляпаться?

– Не знал. Но, если бы даже знал, все равно вляпался бы… Я бы от своего дела не отступил, несмотря ни на какие сложности.