Сергей Донской - Волки в погонах

Жениха звали Валентином Мезенцевым. На полголовы выше рослой Екатерины Павловны (это было сообщено с явным уважением), плечистый, с военной выправкой да еще и при усах («Словно гусар какой-то», – ласково заметила Северцева грудным голосом). Выслушав еще несколько лестных характеристик, данных Валентину (ухоженный, аккуратный, подтянутый), Громов поймал себя на желании одернуть пиджак и выпятить грудь колесом. Неизвестно, как относилась к жениху сама невеста, но ее родную мать трудно было обвинить в критическом к нему отношении.

– И где же он служит, этот бравый вояка? – осведомился Громов.

– Почему вояка? – обиделась Северцева. – Он предприниматель. Характер его деятельности в точности мне не известен, но Валентин относится к той породе мужчин, которые твердо стоят на ногах, вы понимаете, что я имею в виду?

Громов, расслабленно облокотившийся на прилавок, утвердительно кивнул, хотя светлый образ предпринимателя с гусарскими усами и военной выправкой с трудом укладывался у него в голове.

– Сколько же лет этому вашему Валентину? – спросил он.

– Почему моему? – обиделась Северцева еще сильнее. – Валентин ухаживает за Региночкой, а не за мной. Вы знаете, он ни разу не появился в нашем доме без шикарного букета и коробки конфет.

«А однажды мог прихватить термос, – мысленно добавил Громов. – Сюрприз для будущего тестя. Если это так, то поставки роз и шоколада в дом Северцевых на этом прекратятся. Уже прекратились».

– Так сколько, вы говорите, ему лет? – он вопросительно взглянул на собеседницу.

– Ну… – Северцева сделала вид, что задумалась. – Под сорок, наверное.

Это означало: за сорок и, скорее всего, с приличным гаком.

– Не мальчик, – хмыкнул Громов.

– А что хорошего в мальчиках? – искренне удивилась Северцева, которой в ее возрасте и сорокапятилетние мужчины должны были казаться молодыми.

– Вы меня спрашиваете?

Громов поднял брови, но его ирония осталась незамеченной. Слишком серьезной была эта тема для Северцевой, чтобы отвлекаться по пустякам.

– Дискотеки? – с жаром восклицала она, забыв о всякой конфиденциальности. – Студенческие общежития? Модный прикид из секонд-хэнда? Нет уж, увольте! – Она горячилась так, словно Громов был тем самым юнцом в модном прикиде, который пригласил ее на дискотеку, чтобы после воспользоваться ее наивностью и неопытностью. – Мужчина в первую очередь должен уметь зарабатывать на жизнь, чтобы…

– Содержать семью, – подхватил Громов. – Скажите, Екатерина Павловна, а Валентин… простите, не знаю его отчества… он холост?

– Он расстался с прежней женой буквально через неделю после знакомства с Региночкой, – холодно заявила Северцева. – И знаете, меня как-то мало волнует его прошлое…

«Вас – да». Громов понимающе кивнул и умолк, пережидая, пока от прилавка отойдет угрюмый парень, возникший в магазине.

Он уже покрутился возле отдела женского белья, но, так и не подобрав себе там ничего по вкусу, занялся изучением парфюмерии, поглядывая почему-то чаще на Громова, чем на выставленный товар. Тонкие ароматы, витавшие здесь, плохо вязались с обликом этого типа. Несмотря на вполне гражданскую одежду, он ассоциировался у Громова с совсем иными запахами: оружейной смазки, раскаленного металла, горелого пороха. Тем не менее парень ограничился приобретением сладковатых цветочных духов, с которыми удалился. Глядя ему вслед, Громов подумал, что если он вручит подарок своей девушке с таким мрачным видом, то на благодарную улыбку ему лучше не рассчитывать.

– Видали? – прокомментировала Северцева, когда посетитель вышел. – Юноше лет двадцать, он мил и обаятелен. Но! – Ее палец многозначительно вскинулся вверх. – Он купил своей подруге самые дешевые духи, которые смог здесь найти. Это о чем говорит?

«О том, что покупка могла быть сделана только для отвода глаз», – мысленно ответил Громов, а вслух послушно спросил:

– О чем же это говорит?

– Это иллюстрирует главное отличие мальчика от настоящего мужчины! – торжествующе провозгласила Северцева. – Валентин, например, обычно дарил Региночке настоящие французские «Кокто» или даже «Ма Белль»…

– Обычно, – пробормотал Громов. – Дарил… Он что же, исчез?

– Как это – исчез? Почему вдруг – исчез? – Грудь Северцевой под черной кофточкой заколыхалась, словно ей был нанесен запрещенный удар ниже пояса.

– Но на похоронах вашего мужа он вряд ли появился, м-м? – Громов прищурил один глаз. – Какая-нибудь неожиданная командировка, верно?

– Да, командировка! – заявила Северцева с пафосом. – И вовсе не неожиданная. Валентин за две недели до отъезда предупреждал, что в конце июля или начале августа у него появятся неотложные дела за границей. Что здесь плохого? Человек деньги зарабатывает! Между прочим, Валентин выслал нам приличную сумму, как только узнал про наше горе.

– Откуда?

– Из Канады, кажется. Точно не знаю. Деньги поступили по линии «Вестерн Юнион».

– Позванивает? – поинтересовался Громов с напускным безразличием, мудро опустив окончание фразы: «ваш спонсор».

– А как же! – обрадовалась Северцева. – Обещает не сегодня-завтра появиться. И ваш скепсис совершенно неуместен. – Она нависла над своим прилавком, как над лекторской трибуной. – Чтобы вы знали, о лучшей паре для своей дочери я не могла и мечтать. С тех пор как в нашем доме появился Валентин, я за свою дочь совершенно спокойна. Видели бы вы Региночку! – Северцева закатила глаза. – Девочка прямо-таки светится от счастья, она не ходит, а летает…

Громов хотел было напомнить расчувствовавшейся вдове, что с момента гибели Григория Петровича не прошло и девяти дней, на протяжении которых его дочери порхать не следовало бы, но сдержался. Зачем лишний раз напоминать людям о смерти? Смерть и сама напомнит о себе, каждому в свой час.

– Приятно будет с ней познакомиться. – Громов растянул губы в улыбке.

– С Региночкой? – тупо спросила Северцева.

– Разумеется.

– Но что нового она может вам сообщить?

– Разберемся, – сказал Громов. – Так где я могу найти вашу дочь?

– Ну… В такое время она обычно сидит дома над конспектами. Не хотелось бы, чтобы вы ее отвлекали от учебы.

– Знаете, Екатерина Павловна, иногда полезно давать мозгам отдых. – Громов насмешливо прищурился. – Эта молодежь, когда дорывается до знаний, прямо удержу не знает… А вдруг переутомление?

Северцева окинула его подозрительным взглядом и с сомнением покачала головой:

– Не хотелось бы мне оставлять Региночку наедине с незнакомым мужчиной.

Громов согнал улыбку с лица.

– В таком случае, надеюсь, вы составите мне компанию? Не откажете мне в удовольствии подвезти вас домой, м-м? – Последняя фраза прозвучала бы гораздо галантнее, если бы не металлические нотки, прозвучавшие в громовском голосе.