Иван Сербин - Чертова дюжина

— Александр Яковлевич, готово, — ответил тот, пощелкав тумблерами.

Котов схватил микрофон:

— Майор Котов. Кто на связи? Лейтенант, скажи террористам, что мы их выпускаем… Что они требуют? Ну, деньги оговаривались. В какой? Домодедово? Хорошо. Через час грузовик с деньгами будет там. Да, в семь тридцать. Это все? Что еще? — Он повернулся к командующему. — Они требуют выпустить Теля.

Тот пожал плечами, давая понять: «Вы теперь главный. Вам решать».

— Хорошо, — быстро сказал в микрофон Котов. — Мы доставим его в аэропорт. Все? Выпускайте их. Без всяких «но». Выпускайте, я говорю. Хорошо. Два БТРа сопровождения. Впереди и сзади. Не дай бог, какой-нибудь дурак полезет. И машину ГАИ впереди, с мигалкой. Все. Номер броневика… — Майор обернулся к компьютерщику. — Срочно всю информацию о броневике М1654ЛО.

— Да. Все. — Он протянул микрофон связисту. — Держи! — И, повернувшись к оперативникам, гаркнул: — Черт побери, где информация об угоне броневика? Не сегодня же они его взяли? Почему мы ничего не знаем? Это же не «Жигули» и не «Москвич»!

Оперативник-«медведь» растерянно развел руками:

— В сводке ничего такого не было.

— Александр Яковлевич, — подошел компьютерщик, — вот данные на машину. «Диса-1912», модель «заслон» на базе «УАЗа». Три двери. Бойницы на четыре стороны. Данный конкретный автомобиль усилен до пятого класса защиты. Днище укреплено металлическими балками коробчатого сечения, одним слоем брони и двумя кевларовыми матами. Крепость. Штурмом ее не возьмешь.

— Мы должны были узнать о похищении этой машины первыми! Первыми!!!

— Может быть, банк не сообщал, — заметил «медведь». — Или, скажем, они официально наняли ее якобы для перевозки каких-нибудь ценностей.

— Что за поганый день! — Котов махнул рукой и зашагал к выходу, кивнув Веронике. — Если хотите, можете поехать с нами.

— А Марафонец?

— Марафонец поедет в любом случае. Он может понадобиться при ведении переговоров. Деморализующий фактор.

— Вы же не хотели освещать это дело? — прищурилась девушка.

— После того, что произошло? — серьезно спросил Котов. — Так или иначе, а объяснения давать придется. И лучше, если это сделает мой человек, чем ваши так называемые независимые коллеги. Только уговор: услуга за услугу. — Котов остановился. — Вы получите эксклюзивное право освещать эту историю, но кое-что в ней измените ровно настолько, насколько это будет нужно нам.

— В каком смысле? — не поняла Вероника.

— Неужели вам все надо объяснять? — буркнул Котов. — Мне казалось, что вы необычайно понятливый человек. Короче, ни слова о ядерных бомбах. Ни малейшего намека.

— Но террористы ведь были? — Девушка едва заметно улыбнулась.

— Что значит «были»? Они и сейчас есть. Пойдемте.

Вероника на ходу махнула рукой Мише:

— Бери камеру и дуй вниз. Мы сейчас спустимся.

Миша кивнул, расплылся в довольной улыбке, повернулся к стоящим вокруг коллегам и протянул мечтательно:

— Какой репортаж будет! Братцы, закачаешься! Какой репортаж!

Отключив камеру, он помчался в аппаратную, схватил с полки удлинители, несколько аккумуляторных батарей и побежал на стоянку перед телецентром.

Котов на ходу подозвал Марафонца, спросил без приязни:

— Написал?

— Я же не Толстой, — угрюмо ответил тот. — Заканчиваю.

— Считай, что уже закончил. Давай свою писанину и топай вниз, в машину. И не дергайся.

— Чего мне дергаться! Я же сам пришел. — Перспектива оказаться лицом к лицу с бывшими «подельщиками» Марафонцу явно не понравилась, но он смолчал.

Котов поманил одного из подчиненных:

— Проводи-ка этого парня. Убежит — ответишь головой. Смотри, мальчик прыткий.

Тот кивнул и, взяв Марафонца за локоть, сказал:

— Иди вперед. И не делай лишних движений.

— Ну что там? — Крекер потянулся к кабине.

Шептун посмотрел по сторонам. Стволы БТРов все еще были направлены на броневичок.

— По-прежнему, — ответил водитель.

— А пять минут между тем истекают, — заметил блондин. — Что будем делать, старые?

— У них еще почти пятьдесят секунд.

В этот момент из ближней машины выбралась одинокая фигура, затянутая в пятнистый комбинезон.

— Так, оживление в стане врага, — буркнул Шептун и, приоткрыв дверь, гаркнул: — Что нужно?

Десантник поднял руки вверх, показывая, что безоружен.

— Вас отпускают! — крикнул он.

— Ну так убирайте машины.

— Нужно обговорить, — десантник сделал шаг навстречу.

— Стой где стоишь! — гаркнул Шептун. — Ни шагу дальше!

— Мы будем вас сопровождать.

— Все, что ли? — усмехнулся водитель. — Не многовато будет?

— В целях вашей же безопасности, — ответил десантник. — Таков приказ штаба. Блокпосты уже сняты, но на всякий случай, во избежание инцидентов, приказано организовать вам эскорт.

— Хорошо, — согласился Шептун. — Увидим по дороге еще какие-нибудь машины — быть беде. И передай своим, чтобы готовили заправщики. Самолет мы выберем в аэропорту. Если Теля и выкуп не доставят в течение часа, наш договор аннулируется, цена возрастает. Теперь иди в свой коробок. И без глупостей, — предупредил Шептун, захлопывая дверцу броневика. Обернувшись к сидящим в кузове, он озорно подмигнул. — Ну что, ребята, похоже, мы в выигрыше.

— Не говори «гоп», — посоветовал Пастух.

— Да ладно, старый! — оскалился Крекер. — Они в штаны наложили.

Папаша Сильвер наклонился к бесчувственному Чубчику, пощупал пульс, покачал головой.

— Плохо, — сказал он. — Очень плохо. Если не обратиться в стационар, протянет два-три часа, не больше.

— Бегемота тоже не помешало бы в больничку, — буркнул Ватикан. — Когда мы окажемся рядом с больницей? Часов через семь-восемь? Бегемоту придется снимать жгут раза четыре. Он потеряет слишком много крови.

— И что ты предлагаешь? — поинтересовался Папаша Сильвер. — Сдать их властям?

Ватикан безразлично пожал плечами.

— Это уж как все решат. Но везти Чубчика с собой — значит, убить его. Бегемот теряет ногу в любом случае. — Ватикан посмотрел на Белоснежку. Девушка выглядела совершенно измотанной. — Ну, с ней ясно. Сядем в самолет — отоспится.

В этот момент броневик дернулся и мягко покатил по Цветному бульвару. Один БТР пристроился сзади, второй шел впереди.

— Едем, старые, — бормотнул Крекер. — Едем.

Папаша Сильвер глянул в лобовое стекло, потом вновь повернулся к товарищам:

— Ну, что скажете?

— А что тут говорить? — скривился Ватикан. — Чубчика надо сдавать, но сдать его — значит, самим себя заложить. Они все из него выкачают, до самого донышка.

— Да он в себя придет дня через три, не раньше, — сказал Крекер. — Мы за это время, да с такими бабками, уже успеем на дно залечь.