Иван Сербин - Чертова дюжина

— У вас был сотовый телефон?

— Да.

— Хорь не пожалел денег.

— А чего ему жалеть? Все окупится.

На втором этаже коридоры уходили вправо и влево. Пять палат с одной стороны, пять — с другой. Туалеты, комната для хранения хозяйственного инвентаря, вожатская.

— Компьютер стоял тут, — Марафонец кивнул на вожатскую.

— Ты ведь говорил, что вы пользовались модемом, — сказала Вероника, нажимая на ручку двери и входя внутрь. — Но для этого надо хотя бы чуть-чуть разбираться в программах. Ты умеешь обращаться с компьютером?

— Я — нет, — покачал головой Марафонец. — Генерал немного умеет. Ватикан. Близнец хорошо разбирается в этом деле.

Вожатская оказалась маленькой комнаткой с компьютерным столом, несколькими стульями и настольной лампой. На столе громоздились системный блок, монитор, клавиатура, коробочка модема.

— А как вы ели?

— Еду нам привозил Генерал. Реже — Пастух, — пояснил Марафонец. — В алюминиевых бачках. Я думаю, из какой-нибудь столовой.

— Тут Икша недалеко, — пояснил Виктор. — Если по прямой, то километров шесть-семь. И того не будет. Там-то, наверное, есть какое-нибудь кафе.

— Наверное, — согласилась девушка.

Она придвинула стул, присела, включила компьютер. Монитор ожил. На нем появились какие-то надписи, замелькали цифры.

— Ты умеешь обращаться с компьютером? — изумленно спросил Марафонец.

— Посещала специальные курсы, — усмехнулась Вероника. — В один прекрасный момент я поняла, что в наше время умение обращаться с компьютером так же необходимо, как и умение читать.

— Понятно. — Марафонец кивнул. — А модемом ты умеешь пользоваться?

— И это мы проходили тоже.

На серой поверхности монитора вспыхнула яркая точка, превратившаяся в сплошной черный фон, по которому пробежал ряд незнакомых Марафонцу слов, потом замерцала короткая надпись.

— Что случилось? — спросил Марафонец.

Вероника нахмурилась.

— Молодцы, ребята. Они тоже разбираются в компьютерах.

— Я не разбираюсь в компьютерах, — заявил Марафонец. — Так что произошло?

— Они отформатировали винчестер, — объяснила Вероника. — Мы не можем запустить машину без системной дискеты. Вить, — девушка повернулась к шоферу, — сделай доброе дело, пробегись по остальным корпусам, включи там компьютеры.

— Хорошо. — Виктор скрылся за дверью.

Вероника вновь повернулась к машине, посмотрела на экран со все еще моргающей белой надписью и вздохнула.

— Хотя сомневаюсь, что они могли допустить подобный просчет. Все, этот путь нас тоже никуда не привел.

— Можно, конечно, вызвать сюда милицию или — с оговоркой — ту же самую ФСБ, — Марафонец развел руками, — но это нам ничего не даст. Ну покрутятся они здесь, посмотрят, снимут отпечатки пальцев, проверят по картотеке. И что дальше? Террористы получат деньги и исчезнут. Изменить внешность в наше время не так уж сложно. Сделать документы — тоже. Особенно если учесть тот факт, что у Хоря достаточно серьезные завязки. И деньги, судя по всему, тоже. А будет еще больше. Мы пролетели.

— Есть еще какие-нибудь зацепки? — развернулась Вероника. — Подумай как следует.

— Если бы я знал. Что у нас вообще есть на данный момент? Группа из пятнадцати-шестнадцати человек, внешность. Но внешность ничего не дает. Разве что какой-нибудь экстрасенс под руку подвернется. Но я бы не стал на это рассчитывать. Оружие? Оружие у группы хорошее, штурмовое. Но автоматы, пистолеты и все прочее — не показатель. Что еще? Досье мы не нашли.

— Может быть, ФСБ его нашла?

— А они откуда о нем знают?

— Я им сказала. То есть сказала-то режиссеру, но они услышали.

— Ты же меня сдала, как щенка. Теперь я остался без козырей. Информация стерта, о досье знает ФСБ. И… все. Шиш с маслом у меня остался.

— Ничего, я-то знаю, что ты сделал много. Очень много. Открыл базу террористов.

— База… Тут же нет ни черта.

— Не важно. Ты помогал следствию.

— Не думаю, что суд это растрогает.

— Растрогает, если поднять волну. А мы ее поднимем, это я обещаю.

Дверь открылась, в комнатку торопливо вошел запыхавшийся Виктор.

— Голяк, мать, — заявил он. — Полный и абсолютный голяк. Мы как эти… над Парижем.

Надпись на экране все мерцала, а Марафонец, покусывая нижнюю губу, размышлял. Вероника и Виктор смотрели на него, ожидая, что-то он сейчас скажет.

— Подумай, браток. Может, они обмолвились когда невзначай, где прятаться будут, или еще чего, — наконец нарушил молчание Виктор.

— Нет, — покачал головой Марафонец. — Не было. Ничего не говорили. Мы вообще не знали о следующем этапе операции, пока не осуществим предыдущий. Забирая от Рыбы взрывчатку, мы не знали, что придется убирать Рыбу и его людей. Убирая Рыбу, мы не знали, что будем похищать ядерные мины. А уж что там было дальше… — Он вдруг замолчал.

— Что такое? — встрепенулась Вероника.

— Подождите. — Брови Марафонца сдвинулись к переносице. — Мы забрали сотню килограммов взрывчатки.

— Так, — кивнула девушка. — И что?

— В ящике лежало двадцать пять детонаторов и детонационный шнур. Целая бухта шнура.

— Что такое детонационный шнур?

— Им скрепляют заряды, если они установлены в разных точках, для одновременного срабатывания, — пояснил Марафонец. — Этот шнур не нужен, когда заряды стоят настолько близко, что могут инициировать друг друга.

— Ну и что? Я не понимаю…

— На Курском вокзале пластит был упакован в небольшой корпус, так? Инициирование произошло практически моментально. Поэтому и разрушения такие сильные. Чтобы вся эта штука одновременно шарахнула, понадобился бы только детонатор. Один только детонатор. Понимаете? И потом, куда делся остальной пластит? Зачем вообще Хорю понадобилось такое огромное количество взрывчатки? На вокзале ведь было взорвано всего килограммов десять-двенадцать.

— Может быть, они заложили еще одну бомбу? — предположил Виктор. — И, если им не доставят деньги, бомба рванет?

— Зачем? Какой смысл? — Марафонец покачал головой. — Вряд ли. У них стоят ядерные фугасы, этого вполне достаточно. Тем более что условия уже объявлены, и в них, как я понял, нет ни слова о второй бомбе.

— Совершенно верно, — согласилась Вероника. — Даже не упоминается.

— Выходит, остальная взрывчатка нужна для чего-то другого. Для чего? Хорь не делает ненужных шагов. Если он заказал такое количество детонаторов, точек инициирования должно быть шестнадцать-двадцать. Грубо говоря, шестнадцать. Да одна на Курском вокзале. Семнадцать. Восемь для страховки. Вполне оправданно. Плюс детонационный шнур, который опять-таки наводит на мысль о том, что закладка зарядов будет осуществляться не в одну точку, а в несколько. Но взрывы при этом должны прозвучать одновременно. Вам это ни о чем не говорит?