Стивен Хантер - 47-й самурай

— Я видел оба этих фильма. В «Шайке убийц» бедняге Тосиро Мифуне отрубают голову. Полагаю, именно он и исполнял роль Кондо.

— Совершенно верно, он исполнял роль Кондо. Определенно Кондо Исами — одна из лучших его ролей. Вот что произошло с Кондо, когда сторонники императора в конце концов одержали верх и сместили сёгуна. Однако на протяжении долгого времени Кондо олицетворял в Киото закон. Он и его ребята стали самой кровавой бандой за всю историю Японии. Они убивали, убивали и убивали. Вероятно, Кондо лично убил не меньше ста человек в поединках на мечах. Тут он был настоящим самураем, как к нему ни относись. Так что тот, кто именует себя Кондо в наши дни, хочет запугать своих противников, вселить в них ужас, показать им, что он готов убивать. Что ему доставляет наслаждение убивать.

— А Кондо Исами Второй? — спросил Боб.

— Напечатанным это имя я не видел ни разу. Говорят, в таком виде оно появилось лишь однажды, и через неделю отрубленная голова того бедняги, который осмелился это сделать, была обнаружена на треноге из клюшек для гольфа, установленной перед редакцией бульварной газетенки, где он работал. Это произвело большой переполох. Клюшки для гольфа были номер восемь и девять стальные и номер три деревянная. Разумеется, это означало «я-ку-дза», по названию проигрышного карточного расклада восемь-девять-три. Никто не знает, кто он такой, известно лишь, чем он занимается. Этот Кондо Исами — элитный убийца, принадлежащий якудзе. У него под началом небольшая группа прекрасно обученных бойцов, с почтением относящихся к древним традициям. Они убивают по старинке, мечом.

— Так, вы должны это объяснить, — попросил Боб.

— Полагаю, для американца это звучит странно. Однако на самом деле в определенных случаях меч гораздо эффективнее пистолета, если не иметь ничего против моря крови. Тот, кто упражняется с мечом всю свою жизнь, обращается с ним очень, очень хорошо. Опытный фехтовальщик может уложить своего противника за долю секунды, быстрее, чем пулей из пистолета. Оружие у него в руках смертельно опасное, а в анатомии он разбирается, как профессиональный мясник. Он знает, куда нанести секущий или, при необходимости, колющий удар, чтобы за считанные секунды из тела противника вытекла вся кровь. Он может пронзить легкие и перекрыть человеку доступа воздуха, может рассечь таз и лишить его опоры, может раскроить череп — и все погаснет. При этом жертва даже не почувствует боли, а просто рухнет на землю. Меч — оружие убийственное. И что самое главное, никакого шума. Можно устроить настоящий маленький бой, уложить трех противников, устроить им свидание со смертью наедине — разумеется, при условии, что неожиданно не нагрянет полиция. И никто ни о чем не узнает до следующего утра, когда вдруг окажется, что сточные канавы залиты лужицами липкой красной жидкости. Вот, взгляните.

Подойдя к шкафу, Ник достал папку и протянул ее Бобу.

В ней были протоколы о вскрытиях людей, погибших от меча, и фотографии с мест преступления. На столах в прозекторской лежали обнаженные трупы с овальными отверстиями размером с бейсбольный мяч, разглядеть которые иногда удавалось с трудом, потому что рассеченная кожа была не белая, а чаще покрытая красными, черными и зелеными пятнами, причем объяснялось это не заболеванием, как первоначально подумал Боб, а обильной татуировкой. Но раны были хорошо видны, когда взгляд фокусировался на них, выделяя их среди извергающих пламя драконов, волчьих пастей и иероглифов. Воистину это был настоящий жуткий праздник мясника: кровь вытекла, открывая слои рассеченных тканей. Разрезы были огромными, глубокими, незаживающими — в считанные мгновения человеческое тело теряло через них всю внутреннюю жидкость. Затем шли сделанные на месте снимки убитых представителей преступного мира, причем в первую очередь бросались в глаза не черные костюмы и лакированные ботинки, не непроницаемые зеркальные очки и не скрюченные позы трупов, не отрубленные конечности и рассеченные головы, а кровь, лужи, озера, моря крови. Каждый труп возвышался островом посреди красного моря, растекающегося повсюду, разлившегося атласным блеском, словно по высочайшему разрешению какого-то безумного правителя.

— Этот Кондо Исами появился на сцене лет пять назад. У некоего мелкого босса по имени Отани возникли кое-какие неприятности с китайцами, содержавшими заведение в Кабукичо. Ему здорово досталось от одного из них. Под «здорово досталось» надо понимать «его страшно порезали». Кондо Исами представился Отани, прислав ему визитную карточку и отрубленную голову. Это возымело действие. По мере возвышения Отани вверх поднимался и Кондо, продолжая специализироваться на невозможном, на деликатном, на невыполнимом. Судя по всему, в отличие от большинства членов якудзы у него нет татуировок. Он должен выглядеть безукоризненно, поскольку ему приходится появляться в обществе. И все же тут есть много странного. Большинство людей не видели его лица. Кондо предпринимает большие усилия, чтобы не показывать свое лицо определенным людям, — тут речь идет и о масках, и о специальном освещении. С другой стороны, по слухам, кое с кем он встречается запросто. Ходит по клубам, на танцы. Внезапно без каких-либо видимых причин ему становится наплевать на то, что его увидят. Ну как это все можно объяснить, черт побери?

— Иногда он стесняется, а иногда нет. Быть может, все дело именно в этом.

— Да нет, тут кроется нечто большее. Этот тип совсем не прост. Он блестяще владеет мечом. Ему удалось достичь той самой совершенной техники, которой обладали такие легендарные самураи, как Мусаси и Ягуи. [20] Ягуи Муненори, мастер меча из дома Ёкугава. Обучал владению мечом двух сёгунов династии Токугава. Конечно, его ребятам до него далеко, однако внутренняя дисциплина у них железная. Лишь однажды полиции удалось схватить одного из синсэнгуми, но он совершил вилкой харакири прямо в полицейском застенке, прежде чем его успели допросить. Он оказался членом одной из уличных банд, которого Кондо, видимо, заприметил, взял к себе, обучил и вышколил. Его обнаружили плавающим в собственной крови с улыбкой на лице. Кондо и его ребята специализируются исключительно на сложных задачах. Они отличаются крайней жестокостью. Ходят слухи, что какие-то китайские бандиты задумали выступить против босса Отани, так синсэнгуми разобрались с ними секунд за тридцать в одной гостинице в Киото, где китайцы собрались, чтобы отдохнуть и набраться сил. Ребята Кондо напали на них в вестибюле. Мечи вступили в дело гораздо быстрее чем «беретты»; в считанные секунды синсэнгуми переходили от одного бандита к другому, вспарывая их. Сам Кондо разрубил одного китайца от макушки до члена. Рассек его пополам сверху донизу. Поразительная сила, да, но и не только это. Для того чтобы нанести такой удар, нужно прекрасно владеть мечом. И Кондо им владеет. Они не оставили ни одного свидетеля.