Сергей Москвин - Агенты «Аль-Каиды»

Наблюдавшие жуткую картину пассажиры подались назад, невольно образовав кольцо вокруг моих лежащих на полу друзей. Но между мной и бегущим к выходу убийцей по-прежнему находились несколько человек. Я поднял пистолет стволом вверх и дважды выстрелил в воздух, а затем закричал:

– Дорогу!!!

Это подействовало. Напуганные стрельбой пассажиры поспешно отпрянули в стороны, и я наконец отчетливо увидел спину одного из убийц.

– Стой, пристрелю! – выкрикнул я ему вдогонку и для подтверждения своей угрозы выстрелил у него над головой.

Пуля, угодив в стену, выбила из нее каменную крошку. Несколько таких крупинок хлестнули бандита по лицу. Но он, вместо того, чтобы остановиться, отпрыгнул в сторону, метнулся к столпившимся у стен пассажирам и вдруг выхватил из их рядов маленькую девочку пяти или шести лет. Мать девочки с диким криком бросилась к своей дочери, но убийца наотмашь ударил ее по лицу, с одного удара сбив женщину с ног. Несмотря на крик девочки, я услышал, как с глухим стуком ударилась о бетонный пол голова ее матери. Видимо, от удара женщина потеряла сознание, потому что так и осталась неподвижно лежать на полу. Убийца же, похитивший ее дочь, левой рукой обхватил девочку поперек туловища и поднял на уровень груди, а правой прижал к горлу ребенка лезвие своего ножа. Прикрывшись своей маленькой заложницей, он повернулся ко мне.

– Брось оружие! – впившись в меня взглядом, приказал он.

Я остановился, словно налетел на невидимую стену. Передо мной был не доморощенный уголовник, не истеричный отморозок, а хорошо натренированный, умелый и дьявольски опасный враг. Он не испугался, столкнувшись с вооруженным противником, не потерял рассудок, а действовал решительно и жестоко. Взглянув в его глаза, я понял, что этот мерзавец без колебаний перережет ребенку горло, если его требования не будут выполнены.

– Брось оружие! – все тем же ледяным голосом повторил он и чуть шевельнул рукой, сжимающей нож.

Сейчас же из-под режущей кромки лезвия выкатилась капля крови и по шее девочки сбежала за воротник ее курточки… Еще секунда и будет поздно!

– Оставь ребенка! Я бросаю пистолет! – крикнул я бандиту и в подтверждение своих слов поднял вверх обе руки, чтобы он лучше разглядел мой пистолет. – Смотри, я кладу оружие!

Теперь плавно опустить пистолет на пол, медленно и в то же время достаточно быстро, чтобы он не успел отвести от него взгляда. Главное переключить его внимание на пистолет и заставить отвлечься от меня и заложницы. Попался! Когда я положил пистолет перед собой, убийца тоже опустил глаза к полу.

– Держи!

Толчком ноги я послал пистолет вперед, но не к бандиту, прикрывающемуся пятилетней девочкой, а в сторону от него. И он рефлекторно проводил оружие своим взглядом. В тот же миг я кувырком бросился на пол, перекатился через правое плечо и оказался в двух шагах от убийцы. Получай! Мой выброшенный вперед кулак врезался мерзавцу в пах. Пару раз мне перепадало так на тренировках по рукопашному бою. Боль такая, что немеют мышцы, невозможно вздохнуть, а содержимое мочевого пузыря, наоборот, просится наружу. В момент болевого шока даже на спусковой крючок нажать невозможно, а уж орудовать ножом… Руки убийцы повисли безвольными плетями. И хотя он не выпустил своего ножа, девочка выскользнула из его ослабевших рук и упала на пол. Увидев это, я здорово испугался за нее: ребенок – откуда ей знать, что надо делать. Но у девчушки сработал инстинкт самосохранения. Едва оказавшись на полу, она на четвереньках быстро отползла к своей матери, которой уже пытались помочь двое мужчин.

Отвлекшись на девочку, я на мгновение выпустил из вида убийцу. И он за это время, похоже, успел прийти в себя. Но все же боль в паху не позволила ему сразу атаковать меня. Выставив перед собой нож, бандит попытался обойти меня сзади, чтобы ударить в спину. Но я не дал ему такой возможности. Крутанувшись вокруг себя, я вновь оказался на ногах, лицом к своему противнику. И он, поняв, что зайти мне в тыл не удастся, бросился в атаку. Я отпрянул вправо, и лезвие ножа рассекло воздух у моего левого бока. Я попытался захватить руку убийцы, чтобы вырвать у него нож. Не тут-то было. Едва я обхватил ладонью его запястье, он дернул рукой вверх и в сторону и вырвался из моего захвата. Освободившись, он сейчас же вновь ударил ножом, на этот раз целясь мне в горло. Я опять уклонился, словно боксер на ринге, нырнув под руку противника. Клинок блеснул перед глазами, а острие лезвия царапнуло по лбу, над левой бровью, и сейчас же в глаз потекла липкая вязкая масса. Кровь! Ситуация стремительно менялась, причем в худшую для меня сторону. Сама по себе полученная рана была совершенно не опасна – так, неглубокий порез. Но из-за этого пореза я практически ослеп на один глаз. Сразу стало сложнее контролировать действия противника. Он это, конечно же, понял и не преминул воспользоваться своим преимуществом. Отпрянув от меня на пару шагов, он сделал выпад влево, но в последний момент, словно маятник, качнулся в противоположную сторону и, выставив вперед свой нож, снова бросился на меня. Я не попался на его ложный выпад. Опытный боец-рукопашник не будет атаковать со стороны здорового глаза. Я развернулся вполоборота, левым локтем отбил правую руку убийцы, направив готовый вонзиться мне в сердце клинок в противоположную сторону, и, когда бандит по инерции проскочил мимо меня, изо всех сил ударил его правым кулаком в висок. Височная кость не выдержала удара. Послышался хруст, на следующем шаге бандит, нелепо выбросив вперед руки, грохнулся на бетонный пол и остался лежать без движений. Его нож вывалился из разжавшихся пальцев и отлетел на несколько метров от тела. И хотя наблюдавшие наш поединок пассажиры еще не поняли, что произошло, для меня уже все было ясно: лежащий передо мной бандит уже никогда не поднимется с пола и никогда не схватится за свой нож. Я быстро оглянулся на женщину, у которой он похитил ребенка. Та уже пришла в себя и сейчас неистово целовала свою дочь. Девочка всхлипывала и тихо плакала, но я понял, что шок у нее уже позади. Сразу же вернулись мысли о Вальке и Жене. Я бросился назад, туда, где их оставил.

Вокруг моих друзей уже сомкнулось плотное кольцо пассажиров. Я растолкал толпу и упал перед ними на колени. С первого взгляда на Вальку я понял, что он мертв. Мой лучший друг лежал на боку и смотрел на меня немигающими и так хорошо знакомыми мне глазами. Его лицо было удивительно чистым – смерть нисколько не обезобразила его, но под головой растеклась огромная лужа темной крови. Я чуть не закричал от отчаяния и повернулся к Жене. Она была жива и в сознании, хотя лицо стало совершенно белым. Женя лежала на спине, зажимая рукой рану на правом боку. Я сорвал с себя и скомкал ветровку, чтобы зажать Женину рану. Когда я склонился над ней, она меня узнала, даже попыталась что-то сказать, но сил на это у нее уже не хватило.