Сергей Москвин - Агенты «Аль-Каиды»

– Топай в кабину, – и дальнейшую заправку заканчивал уже без меня.

– Даю вам полчаса на следующую ходку! – объявил с ледокола все тот же террорист, когда Бондарев закончил перекачку горючего. – Если через полчаса не будет солярки, получите труп капитана. Он мне тут уже порядком надоел.

– За полчаса никак не успеть, – попытался выторговать дополнительное время Бондарев. – Дайте хотя бы час.

Я никак не думал, что террорист согласится, но он неожиданно принял прозвучавшее предложение:

– Черт с вами! Пусть будет час! Но, кроме солярки, вы привезете газовый резак по металлу! Все ясно?!

– Газовый резак? – переспросил Бондарев. – Если на судне поломка, может быть, имеет смысл пригласить профессиональных сварщиков?

– Меньше задавай вопросов, умник! – оборвал Бондарева террорист. – Солярка, резак, баллоны и точка! Никаких сварщиков! Уяснил?!

– Уяснил, – вынужденно согласился мой начальник.

После чего молча вернулся в машину и не раскрывал рта, пока мы не выехали с причала. Лишь тогда он поинтересовался моим мнением:

– Что скажешь?

– Вы насчет газовой сварки? – уточнил я.

– И насчет нее тоже, – кивнул головой Бондарев.

Вместо ответа я лишь недоуменно пожал плечами.

– А в отношении способа проникновения? – задал новый вопрос Бондарев.

– С причала на судно не попасть, да и на сам причал тоже. Все как на ладони, укрыться негде. С палубы простреливается каждый квадратный метр. Идти в таких условиях на штурм верное самоубийство.

– А если задействовать прикрытие снайперов?

Я понял, что Бондарев перебирает в голове различные варианты. Но мне нечем было его обнадежить, а врать я не мог.

– Снайперы могут контролировать лишь небольшую часть палубы, а боевики могут вести огонь со всей протяженности правого борта. Штурм с берега заведомо обречен на неудачу.

После такого ответа Бондарев подавленно замолчал и больше не задавал мне вопросов до самого возвращения.

Подъезжая к управлению портом, я увидел нервно расхаживающего перед зданием милицейского полковника, который своим внезапным появлением прервал оперативное совещание. Едва я остановил бензовоз, как полковник, словно какой-нибудь молодой лейтенант, бросился к машине.

– Товарищ полковник, генерал Углов срочно вызывает вас к себе! – заскочив на подножку, выпалил он через стекло Бондареву и, когда тот приоткрыл дверь, повторил: – Очень срочно.

– Идем со мной. Доложишь генералу свои соображения, – бросил мне Бондарев, выпрыгивая из машины.

Соображения. Если бы они у меня были.

Мы снова поднялись на второй этаж администрации порта и вошли в кабинет, где Углов проводил оперативное совещание. Сейчас, если не считать двух дежурящих у телефонов офицеров, генерал был в кабинете один. Он сидел по центру стола для совещаний и сосредоточенно рассматривал какой-то план. Причем я заметил, что это был не план морского порта. При нашем появлении Углов поднял на нас глаза и неожиданно хлопнул ладонью по столу. Дежурные у телефонов даже обернулись в его сторону, а Углов, не вставая из-за стола, обратился к Бондареву:

– Я переговорил с журналистами. И смотри, что получается.

Они давние друзья, но при посторонних обычно называю друг друга на «вы». Из того, что генерал сейчас отступил от этого правила, я сделал вывод, что он пребывает в крайней степени нервного напряжения. А Углов тем временем продолжал:

– Журналисты съехались в порт после телефонного звонка в их редакции с сообщением о захвате ледокола. Во все газеты и ряд местных радиостанций звонил один и тот же человек, назвавшийся Андреем Марченко, судовым механиком… Такой механик действительно есть в списках команды, и в момент захвата ледокола он должен был находиться на судне, – пояснил Углов в ответ на вопросительный взгляд Бондарева. – Позвонивший сообщил, что ледокол и его команда захвачена вооруженными террористами, а милиция и ФСБ ничего не предпринимают для освобождения судна и спасения заложников. По словам журналистов, беседовавших с ним, в голосе механика отчетливо чувствовался страх, и вообще он говорил очень искренне и убедительно.

– То есть они сразу поняли, что это не розыгрыш? – перехватил мысль Углова Бондарев.

– Да! – Генерал нацелил на Бондарева указательный палец. – Однако ни в милицию, ни в ФСБ, ни к себе домой, как установили местные оперативники, этот Марченко не звонил!

Довольно странный поступок: просить помощи не у милиции или нашей службы, а у журналистов.

Бондарев сделал аналогичный вывод:

– Странное поведение.

– Более чем! – согласился Углов. – Еще более странно тем, что у Марченко, по словам его матери, никогда не было мобильного телефона, а звонить с ледокола он мог только с мобильного телефона.

– Воспользовался чужим аппаратом, – сделал вывод Бондарев.

Я никак не мог взять в толк, к чему подводит нас генерал, поэтому тактично молчал. Да и не дело младшего офицера встревать в разговор своих старших начальников, пока ему этого не приказывают.

– Вот! – Углов сделал многозначительную паузу и сказал: – Пока вы отвозили горючее террористам, мы проверили звонки в редакции через сотовых операторов. Звонки прошли через мурманское отделение МТС. Звонивший действительно находился на ледоколе, так как в трафике был задействован портовый ретранслятор. Но звонил он с незарегистрированного в России телефона. Судя по номеру сим-карты, подключение телефона было осуществлено в Европе около недели назад.

– Телефон Рубеи?! – не выдержав дальнейшего молчания, воскликнул я.

– Его охранника, – поправил меня Углов. – Потому что Рубеи со своего телефона дважды звонил на телефон, которым впоследствии воспользовался Марченко: в девять сорок пять и в одиннадцать тридцать две. А между этими звонками, в десять двадцать пять, он отправил SMS-сообщение в Соединенные Штаты, а в одиннадцать шестнадцать получил из Штатов ответ. Кстати, первый звонок в редакцию раздался в одиннадцать тридцать пять. Через три минуты после разговора Рубеи со своим охранником. К сожалению, в этом цейтноте оперативники Адамова только сейчас поставили телефон Рубеи на прослушивание, поэтому ни суть его телефонных разговоров, ни смысл переданного и полученного SMS-сообщения нам неизвестна. Однако есть все основания полагать, что Марченко звонил по приказу оставшегося вместе с ним на судне исламского террориста.

– Товарищ генерал, а местонахождение Рубеи удалось установить? – вновь встрял в разговор я, вспомнив, как подполковник Жуйков по звонку Рубеи вычислил, что террористы в Приморье скрывались в охотничьем домике.

Вместо ответа Углов сделал приглашающий жест рукой. Мы с Бондаревым вплотную подошли к его столу, и тогда я увидел, что перед генералом лежит план Мурманска. Подхватив со стола простой карандаш, Углов еще жирнее обвел ранее поставленную им на плане точку.