Александр Мазин - Черный Стрелок

– Там потайной ход есть, – пробормотал Алеша. – В комнате, где меня заперли.

Застенов негромко рассмеялся.

– Ну Фома! Ну молодец! Слышь, Мишаня, надо нашему петушку вазелин подарить, для проказливой попки. Григорьич ему влупит, аж дым пойдет!

– Так ты знаешь про ход? – спросил Алексей.

– Знаю. И Миша знает. И Фома, что характерно. Эх, Леха! – Застенов положил Шелехову на плечо увесистую длань. – Чего ж ты в бега сорвался, радость моя? Тебе ж сказано было: хочешь уехать – езжай.

– Ага, – буркнул Шелехов. – Сказано-то, сказано, только почему-то о психиатрах, через которых меня перед этим пропустят, Николай Григорьевич скромно умолчал.

– Откуда знаешь? – нахмурился Застенов.

– Подслушал! Ну что, потащишь меня к хозяину? – с вызовом крикнул Алеша, сделав безуспешную попытку сбросить Венину ладонь.

– Не ори, – рыкнул Застенов, больно сдавливая Алешино плечо. – Подслушал, говоришь? И с кем же это Хлебалов так разговорился?

– А ты угадай! – Шелехов фыркнул. – С Фомой со своим, с кем же еще!

– Пон-нятно… – Застенов сжал челюсти так, что на его широких скулах вздулись желваки. – Короче так…

За спиной взвыла сирена. Алеша дернулся, но ни Застенов, ни Миша и ухом не повели.

– Короче так! – Стена принял решение. – Миша, проводишь юношу в мою хату на Сахарной. А ты, Леха, не вздумай опять сдернуть. Попадешься на счет раз. Поспи, отдохни, а завтра придумаем, как тебя из города вывезти.

– Рискуешь, – заметил Миша.

– Такой уж я лихой пацан! – Приняв решение, Стена повеселел. – Бери свой компьютер, Леха, и валите в темпе. Пока, студент! – он хлопнул Шелехова по плечу. – Завтра увидимся! – и направился к главному входу.

– Миш, я не понял, он что, не вернет меня обратно? – спросил изумленный Алеша.

– Ты ж не глухой, – ответил Миша. – Тоже все слышал.

– Но почему?

– А хрен его знает. Пошли, нечего тут маячить. Увидят – огребем по полной.

– Берем? – полуутвердительно произнес Уж.

– Погоди, – Монах, прищурясь, разглядывал парня, оставшегося с Мишей. Скудный свет дальнего фонаря разгонял темноту довольно хило, но глаза у Монаха – как у рыси. – Погоди… Сдается мне, Ужик, нам круто повезло. Это Шелехов-младший.

– Да ты что?!

– Заложусь на сотню! Хрен с ним, со Стеной! Давай за этими!

Перед тем как выйти на освещенное место, Миша быстро огляделся, затем нажал дистанционку. Писк – замок разблокирован.

– За мной, не отставая, – скомандовал телохранитель Застенова.

Быстрым шагом он пересек открытое пространство (Алеша – за ним), распахнул дверцу…

– Стоять! – негромко произнесли у них за спиной.

Миша замер. Очень трудно сманеврировать, когда с одной стороны у тебя – дверца машины, а со второй – парень, который вряд ли сообразит плюхнуться на асфальт.

– Молодец, Мишаня, – похвалил голос. – А теперь, как в кино – руки на машину, ноги – враскорячку! Обыщи его, Монах!

Мощная рука небрежно отодвинула Алексея в сторону. Широкая спина заслонила Мишу.

Хряп! – и телохранитель Застенова осел на асфальт. Монах не стал тратить времени на обыск, подхватил Мишу и оттащил на тротуар.

– Садись в машину, парень, – сказал он весело. – Наш командир хочет с тобой побеседовать.

– А кто ваш командир? – спросил Алеша.

Почему-то он совсем не испугался. Сообразил: вряд ли это хлебаловские шестерки.

– Много говоришь! – из темноты вынырнул еще один, низенький, с коротким автоматом в руке.

– Садись, садись, – здоровенный, которого назвали Монахом, подтолкнул Шелехова. – По дороге все узнаешь.

Алеша резко отбросил руку Монаха:

– Я спросил! – выкрикнул он, приготовившись драться. Он был уверен: стрелять в него не станут.

Монах заколебался. Нет, справиться с пацаном он мог бы даже со связанными руками, но что скажет Бессон? Да и не хочется его бить – храбрый парнишка!

На тротуаре глухо застонал Миша.

– Крепок! – одобрительно произнес Уж. – Садись в машину, парень, не то его дружки набегут. А командира нашего Ванькой-мстителем зовут. Может, слыхал?

– Читал! – буркнул Алеша. – Бессмертные вирши! – И плюхнулся на заднее сиденье.

Когда Миша поднялся на ноги, мерса уже и след простыл. Миша взялся было за телефон, но выругался и сунул его обратно. Если мальчишку сцапают, ничего хорошего им со Стеной не светит. Так что пускай катятся. Хлопцы шустрые. Глядишь, и через посты на выезде проскочат. Не убили – и ладно. Бог даст – сочтемся.

С этими мыслями, потирая затылок, Миша отправился к хлебаловскому особняку. Следовало найти Веню и сообщить о происшедшем.

Тихая теплая ночь. Одинаково приятная для слабых и сильных мира сего. Привычное жужжание насекомых (как сказано у классика), запах поздней сирени. Пьяные вопли и визгливое хихиканье. Ржавая тарелка фонаря, давно разбитого кирпичом.

Алеша не без интереса поглядывал на одноэтажные, низенькие домики за кривыми заборами. Его новые знакомые тоже поглядывали. Но без интереса. С подозрением.

Мерс они бросили. Загнали в один из глухих тупичков на окраине. И теперь быстрым шагом двигались по узкой улочке, между этих самых заборов, под перетекающий от двора к двору собачий лай. Иногда навстречу попадались пьяные компании, но инцидентов не возникало. То есть предпосылки наблюдались, но как только в поле зрения попадал автомат на плече Ужа, обитатели никитской слободки моментально становились пацифистами.

– Вообще-то, чужим здесь болтаться нежелательно, – заметил Уж, еще когда они вылезли из машины.

– Особенно ночью, – подхватил Монах, испытующе глядя на Алешу.

Что он мог разглядеть в бледном лунном свете?

Шелехов промолчал.

– Но у нас есть пропуск, – сказал Уж и хихикнул.

– Универсальный, – уточнил Монах.

– Как отмычка, – сказал Уж.

– Не надо о грустном, – проворчал Монах. – Пошли. До нашей тачки еще час топать.

На полпути их нагнал трактор с прицепом. Притормозил.

– Подвезти, мужчины? – поинтересовался из прицепа звонкий голосок.

– А по пути? – весело осведомился Монах.

– А тут одна дорожка! – ответили ему.

– Вдоль речки – и в кусты! – подхватил другой женский голос.

– Годится, – откликнулся Монах и полез в прицеп. За ним – Алеша. Уж, вызвав одобрительные возгласы, одним прыжком, по-гимнастически, перемахнул через борт. Автомат он, совершенно непонятно каким образом ухитрился спрятать под куцей курточкой.

Вдоль бортов были набиты доски. На них, смутно белея лицами, расположились четверо женщин, возраст которых Алеша по ночному времени определить не взялся бы. Но – не девочки. Двое дымили сигаретками.

– Куда путь держим на ночь глядя? – весело спросил Монах.

– На смену, красавчик. А ты?

– Домой, красавица.