Александр Мазин - Черный Стрелок

– ФСБ за эту бумажку нам бы все грехи отпустило! – сказал Бессонов. – А вот вторая касается непосредственно твоей подруги. И могу поклясться: если господин Хлебалов узнает, что бумажка у нас, он от горя волосы на голове рвать будет.

– Он бритый, – уточнил пунктуальный Уж.

– Значит, – на заднице. Ты только посмотри…

Письмо предназначалось господину Сурьину. Первая его часть состояла из критических замечаний в адрес некоего Руслана Медведева, нехорошо поступившего с господином Хлебаловым, и выражалось желание в дальнейшем иметь дело не с нехорошим Медведевым, а с достойным господином Сурьиным и в случае нового альянса – готовность поделиться всей имеющейся у господина Хлебалова информацией относительно дел и планов коварного кидалы Медведева. Вторая часть письма была сугубо деловой. Господину Сурьину предлагалось вступить в брак с некоей особой. Наследницей трагически погибшего финансиста Булкина. Сурьину, говорилось в письме, не составит труда зарегистрировать брак с девушкой, несмотря на ее молодость, и ускорить процесс вступления в права наследования. Наследница же будет передана Сурьину, как только тот переведет на указанный в письме счет половину «свадебной суммы» – один миллион долларов. В знак же доброго расположения к господину Сурьину господин Хлебалов совершенно бесплатно и прямо сейчас сообщает тому фамилию информатора, внедренного в ближайшее окружение господина Сурьина нехорошим человеком Русланом Медведевым.

– В твоей игрушке факс есть? – спросил Бессонов Алешу.

– Да, конечно.

– А не послать ли нам господину Сурьину факс? – произнес Бессонов, усмехнувшись. – Давай, брат, набирай текст:

Голова болела, во рту было сухо и противно. Алена с трудом разлепила веки. К ней тут же склонился незнакомый мужик.

– Пей, уродка! – рявкнул он, приподнимая голову Алены и поднося к ее губам чашку.

У Алены не было сил, чтобы сопротивляться.

Монах вскарабкался по лестнице без перил на второй этаж недостроенного дома. В сумраке он не сразу разглядел Черепа. Тот сидел на корточках, почти сливаясь с кучей строительного мусора. Серая одежда, серая кепочка на обритой наголо шишковатой голове, автомат на коленях. Монаха Череп явно услышал и так же явно опознал еще на подходе. Поэтому сейчас даже не потрудился повернуть головы, сидел абсолютно неподвижно, казалось, даже не дыша. Эта его особенность всегда восхищала Монаха.

– Ну? – спросил он. – Какие новости?

– Веду наблюдение, – монотонно произнес Череп. – Хозяин прибыл в восемнадцать ноль-четыре. Охрана плотная. После его прибытия по периметру выставлены два дополнительных поста. Каждые тридцать минут проводится телефонный контроль охраны.

Монах присел рядом.

– Видал мужика на мерсе, что въехал четверть часа назад?

– Видел мерс.

– Запомнил?

– Да.

– Как выедет, дай нам знать.

– Да.

– Мы его пасем, – сообщил Монах. – Выйдет – будем брать. Бессон приказал.

Череп промолчал.

– Бесчувственный ты, Череп, – вздохнул Монах. – Как кнехт причальный. – Подумал и добавил: – С ушами.

Череп не ответил. Он слышал только то, что считал нужным услышать.

Монах еще раз вздохнул, встал и двинулся к выходу. В дверях он обернулся: сидящего на корточках Черепа уже не разглядеть.

Пиликнул телефон Ленечки.

– Выезжает, – раздался в трубке бесстрастный голос Черепа.

– Понял, спасибо.

Они стояли на обочине дороги, выходящей к ширгородской трассе. Сразу же за крутым поворотом. По позднему времени машин на дороге не было.

– На выход, – скомандовал Ленечка.

Существовала вероятность, что подопечный направляется не в Ширгород, а еще куда-то, но Бессонов приказал до предела снизить риск засветки, вот и пришлось положиться на теорию вероятности.

Теория не подвела. Через некоторое время послышался рокот двигателя. Искомый «мерседес» вынырнул из-за поворота… и короткая очередь, выпущенная из снабженного глушителем автомата, основательно пробуравила левый задний скат автомобиля.

«Мерседес» – надежная машина, поэтому даже после столь радикального вмешательства он частично сохранил управление и затормозил уже метрах в тридцати от поворота. А еще через пять минут окрестности огласил мат водителя. Несмотря на бурное проявление эмоций, хозяин мерса не утратил осторожности: позвонил на «базу», сообщил, что продырявил шину.

– Вызвать техничку? – спросил дежурный.

Водитель прикинул и решил, что сам управится быстрее.

– Сделаешь – позвони, – сказал дежурный и отключился.

Водитель принялся за дело.

Пока гонец Сурьина возился с колесом, Ленечка без особых проблем проник в машину и комфортабельно устроился на коврике между сиденьями.

Минут через двадцать водитель закончил, сел в машину, позвонил:

– Все нормально, я поехал, – бросил трубку на сиденье, повернул ключ…

– Не торопись, – посоветовали ему с заднего сиденья.

Водитель совету последовал. Затылок у него был достаточно чувствителен, чтобы ощутить давление пистолетного ствола.

В машину ввалился Монах, проворно обыскал пленника, извлек новенький браунинг, похлопал его хозяина по щеке:

– Хороший мальчик!

Через минуту «хороший мальчик» был пристегнут наручниками к поручню над правой дверцей, Монах занял место водителя, а Ленечка вернулся за руль «рейнджровера».

– Ты, братан, недопонял, – спокойно заметил пленник. – Или ты прикинь, что тебе будет, когда мой босс узнает…

– Не-е, братан, это ты недопонял, – с той же интонацией отозвался Монах. – Или ты думаешь – кто мы?

Крепыш задумался. «Мерседес» тем временем миновал пост ГАИ и покатил по спальному району Ширгорода между раскиданных по пустому пространству многоэтажных коробок.

Крепыш додумал мысль.

– Ну так нельзя! – изрек он. – Так же не делается! Ну вы ж нам предъявы не делали?

– Ты уверен? – усмехнулся Монах.

– А что, делали? – с некоторой неуверенностью проговорил пленник. – Ну ладно, братан, обзовись: ты чей?

– Лучше не буду, – сказал Монах. – Для тебя лучше, братан.

– Это как?

– А так! – Монах круто свернул. «Мерседес» покатил вниз, мимо ступенчатого фонтана. – Если я обзовусь, дружок, придется тебя мочить. А так… Может и не придется. Я понятно говорю?

– Не, я не понял! – вскинулся крепыш. – За что это меня мочить?

– Да люблю я это дело! – Монах осклабился.

Пленник, поглядев на него, от реплики воздержался.

«Мерседес» выехал на пустынную набережную, свернул направо, а еще через четверть часа свернул налево, съехал к реке и остановился за лодочными сараями.