Борис Бабкин - Ожерелье смерти

Лютый, прихрамывая, поспешил следом.

— Куда ты их, Клюев? — сердито посмотрела на обрюзгшего старшего лейтенанта милиции тетя Соня.

— Куда надо! — откашлявшись, постарался посолиднее ответить то.

— Смотри-ка, какой важный стал! — подбоченясь, подступила она к милиционеру. — Али забыл, Степка, как я тебя в своем саду ловила да уши драла!

— Ты это!.. — испуганно отступив назад, прикрикнул на нее участковый. — Не забывай, на кого голос повышаешь! Я ведь при исполнении!

— Господи, — всплеснула женщина руками. — Да знаю я твое исполнение! Сейчас зайдешь к Люське, нажрешься самогону! Вот и все твое исполнение!

— Чего мелешь! — закричал Клюев. У двери весело смеялся Саша.

— Вот, значит, как ты службу исполняешь? — Он похлопал участкового по плечу. Затем, продолжая улыбаться, примирительно обратился к разгневанной тете Соне: — Ваша племянница поедет со мной. И, заверяю вас, — он прижал руки к груди, — с ней ничего не случится. Тем более что ее друг, — он бросил быстрый взгляд на напряженно стоящего Костю, — я надеюсь, поедет с ней.

— Обязательно, — усмехнулся тот. — Но сначала ответьте, молодой интеллигент, куда вы нас повезете? И при чем здесь доблестные служители закона?

— Мы поедем к знакомому Аллы Кирилловны. К другу ее отца Ивану Артемьевичу, — спокойно проговорил Саша.

— Тебе это имя о чем-нибудь говорит? — вопросительно взглянул Павлов на женщину.

— Это товарищ моего отца, — покусывая губы, ответила она. — По крайней мере, так говорил о нем папа.

— А при чем тогда здесь этот? — повторил свой вопрос Костя.

— Клюев — участковый этого района, — улыбнулся Саша. — И именно он сообщил нам о появлении здесь Аллы, которую почти все считали погибшей. Да, — повернулся он к Бочаровой, — вы знаете, что Нонна Гольских убита, а вас в связи с этим разыскивает милиция?

— Милиция разыскивает, — усмехнулся Костя, — а участковый будет сопровождать ее к другу отца. Как-то не вяжется одно с другим.

— Везде, — засмеялся Саша, — даже в милиции есть хорошие люди.

— Трезвое замечание, — кивнул Павлов. Он нервно поглядывал в сад. Только бы уголовники не вмешались! И именно поэтому сам предложил: — Тогда почему мы здесь? Ехать так ехать!

— Станция, — кивнул Псих.

— Ну и что? — сидя на пеньке, потирая отдающее болью колено, буркнул Лютый. — На товарняке днем враз срисуют. И менты на первой же станции на гоп-стоп возьмут.

— На товарняках пусть беглые химики ездят! — засмеялся Смирнов. — Мы с комфортом поедем. В купейном!

— Это на какие же вши? — покосился на него подельник. — Бабки у тети Сони оставили. Сам говорил, по дороге достанем. А это значит ментов с ходу на хвост сажать!

Не отвечая, Псих весело рассмеялся.

— Какого хрена ха-ха ловишь? — раздраженно спросил Дубов.

— Лично мне бабка с ходу не приглянулась, — сказал Псих. — И поэтому бабки я с собой даже в баню брал.

Открыв рот, Лютый некоторое время удивленно смотрел на него. Потом громко расхохотался и опрокинулся на спину.

— Ай да Псих, — сквозь смех выдавил он. — Бабке не поверил! Гнилой ты стал после крытки!

— Не после крытой, — серьезно поправил его Псих. — Я в камере смертников поумнел.

— Выметайся отсюда! — перешагнув порог комнаты, выкрикнула Аля.

— Ты чего тявкаешь? — вскочив с постели, Клава шагнула ей навстречу.

— А то! — подошла к ней хозяйка. — Нечего Толяна кривыми ногами завлекать!

Напоминание о едва заметной кривизне ее длинных сильных ног, всегда приводило Федину в ярость. Она считала, что этот изъян другие не замечают.

— Ты на свои костыли погляди! — закричала она. — Да и сама ты — ни рожи, ни кожи. И жопа — две пачки махорки! — вспомнив оскорбительную оценку обитателей следственного изолятора в адрес не понравившейся им женщины, добавила она.

Миледи, успев среагировать на стремительный выпад левой руки Али, отбила ее кистью правой и ногой ударила соперницу в живот. И когда та согнулась, коротко и резко рубанула ее по шее ребром левой ладони. Метнулась к входной двери, заперла ее на ключ и стала тщательно обыскивать комнату.

Допивая компот маленькими глотками, Буров посмотрел на часы. Уже почти десять вечера. Где искать Павлова, он не знал. Добравшись до города, Лев взял такси, доехал до оставленного ему Костей адреса. Войдя во двор, он с безразличным видом устроился около детских качелей. Со стороны можно было подумать, что человек, устав после тяжелой работы, решил подышать перед сном, просто отдохнуть. Но глаза Бурова внимательно и цепко отмечали все и всех. Трое спортивного вида мужчин о чем-то громко разговаривали и преувеличенно громко смеялись. Заметив в окне нужной ему квартиры мелькнувший силуэт, Лев неторопливо поднялся и лениво пошел к выходу со двора. Остановился, чиркнув спичкой, прикурил. Не вдыхая, дважды вроде бы аппетитно пыхнул сигаретным дымом. Свернул за угол дома, брезгливо сплюнул, выбросил сигарету и быстро пошел по тротуару.

— Садитесь, Алла Кирилловна, — сделал приглашающий жест улыбающийся пожилой мужчина в дорогом костюме. На его ослепительно белой рубашке искрился в свете ламп дневного света блестящими точками узкий галстук.

— Здравствуйте, Иван Артемьевич, — сдержанно поздоровалась она.

— И вы, молодой человек, садитесь, — он приветливо посмотрел на остановившегося у двери Павлова.

— Спасибо, — спокойно отозвался тот. — Я постою.

— Чай или кофе? — перевел Иван Артемьевич взгляд на севшую напротив него женщину.

— Если можно, крепкого чаю, — тем же голосом проговорила она.

— А вы, молодой человек, тоже чай? Или предпочитаете кофе?

— Кофе с коньяком, — улыбнулся Костя.

— У каждого свой вкус, — одобрительно заметил Иван Артемьевич. — Я сейчас распоряжусь.

Поднявшись, он неторопливо вышел из комнаты.

— Кто он? — тихо спросил Павлов.

— Зарецкий Иван Артемьевич, — оглянувшись на дверь, быстро ответила Алла. — В прошлом большой партийный начальник. Сейчас очень влиятельный и уважаемый человек. Преуспевающий бизнесмен.

— Понятно, — кивнул Костя. — Это ему твой отец постоянно возил проценты с прибыли?

Женщина молча и, как отметил Павлов, испуганно, кивнула.

— А что ему от тебя надо?

— Совсем немного, — раздался насмешливый голос Зарецкого. — Сейчас Алла Кирилловна является единственной и законной наследницей погибшего Кирилла Семеновича, — его голос дрогнул. — Поверьте, милая, — подойдя к Бочаровой, он легко коснулся ее плеча холеными пальцами, — я вам искренне сочувствую и скорблю вместе с вами. Ибо ваш отец был прекрасным человеком и преданным другом…

— И чего же вы хотите от дочери вашего преданного друга? — спросил Костя.

— А вы дурно воспитаны, молодой человек! — резковато проговорил Зарецкий.