Александр Шакилов - Каратели

Пока мы добывали транспорт, Ворон с толком провел время у бабы Нади. «Он посторожит купленный товар, пока мы решим пару-тройку вопросов», — сказал я старушенции, перед тем как отправиться в «Зверя между ног». Она обиделась — мол, сроду чужого не брала, за кого, Максимушка, ты меня держишь.

Известно за кого. У бабы Насти обширные связи среди мародеров и бандитов этого сектора, примыкающего к Периметру. Потому и товарный запас у нее не иссякает: пополнения регулярны, приличных вещей, лишь чуть измаранных кровью, богатый ассортимент. Ее домик стоит в стороне от трассы, соседей нет вообще, а ворота не закрываются ни днем, ни ночью, как бы намекая, что любому бродяге здесь рады. Особенно если бродяга при деньгах. Так что дом бабы Нади по праву считался первоклассным бутиком среди такого отребья, как я.

Нет, серьезно, а где мародеру прибарахлиться? Где бандиту носки купить? В любом магазине, на каждом углу во всех номерных Чернобылях висят наши фасы и профили. Не к Сидоровичу же ломиться за куском хлеба? Барыга, чтоб ему пусто было, с нашим братом сотрудничать отказывался наотрез.

Среди секонд-хенда, предложенного бабой Надей, каждый из нас мог выбрать одежду по размеру. И хоть Сван уверял, что Кажан все необходимое спрятал в схроне на краю Зоны, мы взяли спальники, пару упаковок сухого спирта, моток веревки и два топора.

— На Кажана надейся, а сам не плошай, — невесело пошутил я.

Ворон кивнул. Ему тоже не очень-то верилось, что Кажан все сделал как надо. Начальничек в Зону не ходит, откуда ему знать, какая снаряга нужна, чтобы выжить среди мутантов и аномалий?

От травяного чая я отказался. Не люблю смеси, благоухающие так, словно в чашку налили вскипяченного одеколона.

Не сочтите меня сентиментальным, но я никак не мог забыть лицо Рыбачки, когда Эмир потребовал у него куртку. Однажды Рыбачка спас меня, а я… Короче, кусок в горло не лез. Но я не привык пренебрегать угощением: сделав вид, что усердно жую, парочку румяных пирожков с капустой спрятал в карман куртки. Завтра съем, когда совесть успокоится. А она таки успокоится, ибо голод всегда сильнее совести.

Меж тем атмосфера за столом царила благостная и непринужденная. Ворон рассказывал анекдоты — по мне, пошловатые, но все хохотали. Со стороны глянешь — прям умиление одолевает: будто старые друзья собрались, давно не виделись, вот и затеяли треп о том о сем. Но мы не были друзьями, а Ворона я мог бы назвать врагом. Кстати, очень странно, что баба Надя его не узнала…

Скоро сталкер начал заговариваться, глотать слова и смеяться до того, как закончит шутку. Остальным это вовсе не мешало наслаждаться его чувством юмора. Соображая, что же происходит, я делал вид, что поддался общему помешательству. Надеюсь, получалось это у меня лучше, чем выказывать благодарность майору Кажану. А потом Ворон, который выхлестал три чашки чаю и съел штук семь пирожков, вдруг побледнел и свалился лицом на стол, будто не горячую воду пил, а литр водки в себя заправил. Самое забавное, что это вовсе не смутило моих коллег по несчастью. Они продолжали смеяться и нести полную чушь. Причем черногорцы перешли на родной язык, обращаясь к окружающим с таким видом, будто мы их очень даже понимаем.

Эмир вырубился следующим. Затем — Душан. Я решил, что вряд ли играю так уж хорошо, поэтому растекся по спинке стула и закрыл глаза. Сван держался дольше всех, а баба Надя вообще вела себя как обычно.

Пришла и очередь Свана: пробормотав что-то о своей бывшей жене, то ли ругая ее, то ли признаваясь в любви, он сполз на пол и засопел на паркете-«елочке», блестящем от лака.

Баба Надя тут же встала из-за стола и кинулась к двери — резвая старушенция, время обошлось с ней благосклонно. Щелкнул замок, бухнула в прихожей тяжелая поступь. В крохотную щелочку между веками я увидел, как в комнатушку ввалились трое в камуфляжных куртках с меховыми воротниками, в сапогах и шапках-ушанках. У одного в руках был автомат. Остальные не были вооружены — похоже, они ничуть не сомневались, что в этом доме сопротивления им не окажут. И Джульбарс не залаял — значит, гости постоянные, в доверии.

Окинув комнату мутным похмельным взглядом, автоматчик прислонил оружие к стене и, столкнув Ворона на пол, уселся на освободившийся стул.

— Пить — спасу нет, — прохрипел он.

— Так хлебни чайку, — кивнул ему небритый мужик, от которого разило потом, наверное, за километр.

Троица и баба Надя дружно расхохотались. Сквозь смех хозяйка добавила:

— И пирожком закуси!

Сван зашевелился. Перевернувшись на живот, он попытался подняться на локтях и опять плюхнулся, уткнувшись носом в паркет. Смех тут же стих. Небритый вызверился на автоматчика:

— Чего расселся?! Я за тебя их валить буду?! Они оклемаются минут через десять…

Валить? У меня появилось нехорошее предчувствие. Баба Надя сдала нас банде отморозков, готовых убить человека за гроши, а то и вовсе от нечего делать. Мрази в наших местах хватает, куда только смотрит милиция. Эти бандиты явно живут только с того, что вывернут из карманов жертв. Уроды, убивать таких надо.

— Этот, что ли? — Небритый ткнул Свана сапогом в ребра. — Интурист?

— Не, — баба Надя указала на Ворона, — вон тот. Его отдельно. И свяжите покрепче. Он мне живой нужен, и чтоб не сбежал.

Пока пеленали сталкера, она торговалась насчет вознаграждения, которое ей причиталось за посредничество.

Тем временем я прикидывал, как бы извернуться и завалить стрелка. Чтобы решить вопрос малой кровью — исключительно чужой! — мне нужен автомат. Всего пять шагов разделяют меня и оружие. Но на пути — здоровенный детина, который от пощечины в обморок точно не хлопнется. Извечный вопрос: что делать, а?…

Небритый и баба Надя наконец согласовали, кому что причитается. Было видно, что они довольны друг другом. Слюнявя пальцы, небритый принялся отсчитывать долю скупщице краденого — баксы, извлеченные из портмоне Свана. Хороший кошелек, кстати. Из крокодиловой кожи. Третий визитер тем временем копался в карманах Эмира. Уж очень его заинтересовала куртка с вышитым на спине знаком радиоактивной опасности и крыльями летучей мыши.

— Прям здесь кровь пустим? — спросил он и подмигнул автоматчику, который явно не спешил браться за работу. Похоже, это была еще одна дежурная шутка.

— Я те пущу! — Баба Надя делано нахмурилась. — Весь паркет мне загадите!

Если этого не сделают отморозки, паркетом займусь я.

Вскочив, я схватил стул, на котором сидел, за ножку. Проорав что-то нечленораздельное, лишь бы ошарашить и выиграть долю секунды, я обрушил мебель на голову автоматчика, которого считал самым опасным из троицы. Я просто обязан был сбить его с ног, а вместо этого сам едва не упал — стул ушел в пустоту, автоматчик скользнул в сторону и ловко двинул меня кулаком в ухо.