Александр Шакилов - Каратели

Все порождения Зоны ненавидят людей. Тогда почему контролёр помог, вместо того чтобы убить нас? Я могу лишь строить догадки, логика которых не прочнее карточных небоскребов. Дунь — и все рассыпется, и заново в том же порядке не собрать. Но я знаю, что прав.

Контролёр не человек. Но он ближе мне, чем Сван, который может ошибиться при вводе кода или выстрелить в спину. Я не раз встречался с хранителем адских врат, я разговаривал с ним. Мы пили «Хиросиму» из одноразовых стаканчиков — и мне было спокойно, хотя я прекрасно знал, что мутант способен походя убить меня.

Но зачем ему это? Пищу Директор-Малиц добывает иначе. Мародеры и бандиты, которые входили в Зону через пост №12, были для него частью внешнего мира, куда ему безумно хотелось попасть, о котором ему надо было знать всё-всё-всё.

И в котором он не смог бы выжить.

У мутантов нет шансов за Периметром, а мы, люди, подвергаемся смертельной опасности в Зоне. Рано или поздно, так или иначе, но Зона убивает нас. Все уравновешено. Рыбе не выжить на суше, человеку — под водой. Закон природы, раздел сфер влияния. Одно радует: есть акваланги. И это же пугает.

Иногда мне кажется, что государствами управляют не президенты и не Большие Братья, а двуликие контролёры.

Последним мутант отпустил Ворона. Представьте, что у вас плотно завязаны глаза. Ничего не видно и нельзя поправить повязку. Подсмотреть никак не получается. При этом вас толкают в спину, и есть только два варианта: упасть или бежать. И вы двигаетесь все быстрее и быстрее, и скоро начинает казаться, что вам ничего не стоит взлететь. Радостное предчувствие переполняет вас.

И в этот момент сила, которая толкала в спину, исчезает. И вы еще бежите по инерции, но никто уже не направляет вас. А впереди кочки и ямы. А то и вовсе котлованы и бетонные столбы… И повязку с глаз не сняли, и остановиться невозможно…

Я знаю, о чем говорю. Макс Край дважды был куклой контролёра.

От души посочувствовав, я предложил Ворону помощь.

— Да пошел ты… — прохрипел сталкер, когда я перехватил его неуправляемый мотоцикл.

— Отвали! — услышал я, укладывая Ворона на траву и вливая в него пару глотков перцовки.

— Пять минут отдыхаем, — скомандовал Сван. — Можно курить.

Полчаса — это минимум, который нужен Ворону, чтобы встать на ноги. И пара дней для полного восстановления.

Братья задымили, а Ворон, наплевав на технику безопасности, пополз к ближайшему пню. Я отвернулся. Судя по звукам, из сталкера извергался ранний завтрак.

Болотный Доктор не пропишет нам даже зеленку. Вышибалы не пустят карателей в бар «Сталкер». И каждый охотник на мутантов почтет за долг загнать нас в свою ловушку, чтобы оставить там подыхать. Мы — изгои среди изгоев.

Ну и что, мне теперь утопиться или вскрыть вены? Не дождетесь! Пока мозги мои не проела радиация, я буду бродить по Зоне. Столько лет прошло, а мне не надоело это занятие.

А сколько, кстати?… Ведь я еще помню, как старина Джордан, сидя у костра, тихонечко напевал романс собственного сочинения:

Я сам не заметил, как промурлыкал эти строки вслух.

— А разве такие бывают… ну, безвредные? — Душан смотрел на меня как на психа в смирительной рубашке, который почему-то оказался на соседнем кресле в троллейбусе.

— Зоне всякое бывает, — сказал я и отвернулся.

Тоже мне знаток нашелся. Еще ни одной аномалии не видел, а уже готов спорить. Вот такие «знатоки» и попадаются мне на форумах, посвященных Зоне.

Кстати о форумах. Я вытащил из специального кармана куртки крохотный нетбук, экран которого в разложенном состояний был примерно в две ладони размером. Потом достал свернутую в трубочку беспроводную сенсорную клавиатуру. Параболическая антенна состояла из двух десятков пластин, нанизанных на стерженек-заклепку. Я сложил пластины веером, из которого затем сделал выпуклую миску. Для полноценной работы оставалось только соединить первое, второе и третье и загрузить операционку.

— Что? Опять? — Сван недобро щурился, глядя на мои манипуляции.

— Пока есть связь со спутником, надо пользоваться моментом: новости посмотреть, прогноз погоды… — туманно ответил я. — Да и Ворону надо больше времени.

Вроде и не соврал, но и правды командир от меня не дождался.

И тут часы у меня на запястье жалобно пропищали комаром. Я специально выставил такой зуммер — не люблю громких звуков. Громкие люди живут слишком быстро. Писк комара означал, что до большого четырехкратного бума осталось ровно пять минут.

— Майор, пора вводить коды. Зачем тянешь до последнего?

Братья-черногорцы, услышав, что отсчет уже начался, побледнели и замерли с сигаретами в губах. Пока Сван спасал нас от гибели, я вошел в Сеть.

И возрадовался.

Как и следовало ожидать, мой ролик поднял большую бучу.

Новака объявили в международный розыск. И конечно, безрезультатно — он успел скрыться.

Милицейские генералы и министры восьми стран божились, что поимка особо опасного преступника — вопрос времени. Но я был уверен, что это не так. Новак не просто выжил в бурлящей клоаке, граничащей с Зоной, но и стал крупной фигурой теневой экономики — причем не только наших мест, но и всего мира. Уж ему ли не знать цену обещаниям генералов?

Не удержавшись, я запустил ролик вновь и пару минут любовался делом рук своих. Надо выпить сто граммов за упокой души безымянного стрингера. Картинка и впрямь была презабавная: работорговля и незаконный оборот человеческих органов — обхохочешься, блин. Звук я выключил, чтобы не смущать Свана. А то еще собьется. Нас и так слишком мало для налета на караван, а станет еще меньше, если командир допустит ошибку.

В окошке проигрывателя появился Новак. Капитан в черной омоновской форме ну просто красавчик. Высокие скулы, пронзительный взгляд — все при нем. В тайной своей жизни он предпочитал фраки, в которых щеголял на криминальных тусовках. А значит, на ферму Новак явился с очередной пресс-конференции, где поведал журналистам о том, как он громит преступность у Периметра. Спешил, переодеться не успел. А тут покупатели нагрянули, оптовики — бородатые мужчины в арафатках. И уж капитан показал им свой товар и в фас, и в профиль. Из загонов выводили парней и девушек по одному и сцепками в кандалах. Гости кого щупали и тут же покупали, а кого велели разделать — целиком не надо, а сердечко пригодится. Или печень. И почки. Живой раб стоил дешевле отдельных органов. Транспортировка цельного продукта — все еще проблема. К тому же рабы хорошо видят, еще лучше запоминают и болтают без умолку.

Короче говоря, ролик, залитый мной в Паутину, изрядно добавил популярности капитану. Вот только он не сможет больше щеголять в черной форме перед камерами телевизионщиков. Зато в другую камеру — с решеткой и соседями-насильниками — у него есть шанс угодить. Как говорится, от тюрьмы да от сумы…