Александр Шакилов - Каратели

— Уверен, — в планы Кажана не входила торжественная встреча героя хлебом-солью. По возвращении тебя расстреляли бы на вполне законных основаниях как лицо, нарушившее границу Зоны Отчуждения… — Я не замедлил поделиться с Вороном соображениями.

— Ты думаешь, я не знаю этого? — невесело усмехнулся бродяга. — Еще как знаю. Но у меня не было выбора. У меня и сейчас его нет.

— Ах ты!… — побагровел Сван и потянулся за снайперкой.

— Командир, не надо! Ворон дело говорит!

Я вывел Свана из коровника и подробно, но негромко объяснил ему, что если и есть у нас шанс догнать караван, состоящий из одной-единственной бронированной машины, то только благодаря сталкеру.

— А почему бы нам самим не воспользоваться узкоколейкой? — спросил отставной майор.

Я глубоко вдохнул и посчитал про себя до десяти. Грушник явно служил не при штабе. А от оперативной работы и постоянных контузий ума не добавляется. Ну как ему объяснить, что при таком раскладе мы избавляемся от Ворона, что уже немало? И он останется нашим союзником. Да, Ворон работает (или работал до официальной гибели группы) на Кажана, но сейчас сталкер не в том положении, чтобы мешать нам. Ведь проблема ошейника в прямом смысле не снята. Мы все слишком зависим от Свана. Это во-первых. А во-вторых…

Предположим, мы воспользуемся узкоколейкой. И как мы тогда узнаем, если объект вдруг обогнет город Припять? Нет уж, лучше бы нам идти по следу. В идеале — раздобыть джип и догнать бэтээр.

Последний аргумент Свана вполне удовлетворил.

— Значит, мы возьмем научников в клещи! — На лице майора появилась хищная улыбка. — Край, развяжи Ворона.

Я исполнил приказ. Итак, два-один в пользу сталкера. С меня все еще должок.

Эмир швырнул Ворону нож и молча указал на вещмешок с противотанковыми минами. Последние три штуки. Проверяя свое нехитрое снаряжение, сталкер мурлыкал под нос прадедовскую песню:

Перед тем как уйти, он остановился рядом со мной и, подмигнув, закончил:

Намек я понял, чего ж там не понять. Без проблем, Ворон, я привык платить свои долги. И тут без разницы, жив человек или труп ходячий, друг он мне или враг. Если суждено мне вернуться за Периметр, я найду твою дочь, сталкер. Обещаю.

К вечеру мы втроем вышли к деревушке в пять деревянных изб, стены которых снаружи были обмазаны глиной и кизяками. В нерешительности мы остановились на околице, прикидывая, стоит ли двигать напролом или же обойти поселение — от греха подальше и чтобы сберечь патроны.

Сван то и дело поправлял вязаную шапку на голове. Эмир после гибели брата вообще утратил интерес к жизни, ему было все до лампочки. А я… Мне до оторопи не хотелось встречаться с коренными обитателями этих мест.

Тогда, после первой аварии, людей из Зоны эвакуировали. Но далеко не все захотели уезжать. Шамкающие бабки и деды-пенсионеры не видели себя без привычного хозяйства и отчего дома, хоть радиоактивный он, хоть какой. Они прятались в подвалах и лесах, уходили в поля, когда появлялись эвакуаторы, орущие в мегафоны об обязательном переселении в благодатные места с горячей пищей и всеобщей электрификацией.

Они остались, и они выжили.

А потом наступили «веселые» девяностые. Конец прошлого века вообще оказался на редкость безрадостным для империи, которая перестала существовать — ее вмиг разодрали на десятки клочков. Заводы стоят, фабрики стоят, колхозы разворованы, работы нет, жизнь людская стоит ровно столько, сколько за нее готовы заплатить: хоть тысячу неконвертируемых, хоть стакан водки. Зона в масштабах огромной страны. Что там, что здесь терять уже нечего.

Те, кто остался без квартир, отписанных рэкетирам, кому до смерти надоели лживые политики-мафиози, кто просто не хотел зависеть от государства, ненавидящего свой народ, — все они потянулись на зараженные территории, где не было иного закона, кроме закона совести.

Вольница, страна анархистов и хиппи. Наверное, это были благодатные времена. Я родился в той стране. Я много лет ничего не знал об этом, но после тайной комнаты отца Милены моим родителям пришлось многое мне рассказать. В том числе о их жизни в Зоне.

После второй аварии отца забрали в армию, а мать перебралась к родственникам в Харьков. У меня было отличное детство…

Пять изб. Эти строения нельзя назвать украинскими хатами, уж слишком они отличаются. от обычных мазанок, которые иногда еще можно встретить в деревнях за Периметром.

— Они что, живут здесь постоянно? — спросил меня Сван.

После того как от нас ушел Ворон, я — самый опытный бродяга среди карателей. Мнение мое авторитетно.

— Живут. И уже не первое поколение.

Есть два вида темных. Первые корчат из себя людей, собираются в баре «Сталкер» и кормят кровососа Стронглава, которому сто лет в обед. Вторые уже не считают себя ровней сталкерам и военным, они понимают, что телепатия, наличие лишней конечности или полового органа до колен вызывают у пришельцев из-за Периметра в лучшем случае брезгливый интерес, в худшем… ну, вы понимаете.

Кстати, и католическая и православная церкви оказались на редкость едины во мнении, что порождения Зоны все как одно есть отродья Сатаны и подлежат полному и безоговорочному уничтожению. Ходят слухи, что церкви объединились, чтобы совместно организовать крестовый поход на Зону Отчуждения. Наверное, это просто байки пьяных сталкеров, хотя…

— Надо идти к ним. Все равно нам нужна вода. И еда. Стойте пока здесь. Незачем всем вместе.

И я двинул к поселку, повесив автомат на плечо и демонстративно подняв руки вверх.

Они оказались милыми, добродушными и гостеприимными… чуть не сказал «людьми». Их семья давно живет здесь, они не знают других мест. Он откликался на имя Олесь, а ее звали Наталка. У них было пятеро наследников — я избегал смотреть на их… выводок.

Денег с нас хозяева не взяли, зато накормили копченым салом псевдоплоти. Вот уж не думал, что когда-нибудь отведаю подобное блюдо, ведь я не поверил Ворону, когда тот рассказывал, что мутантов просто надо уметь готовить… И еще нам насыпали в алюминиевые миски борща с мясом слепых собак.

К моему большому удивлению, ужин оказался очень вкусным и сытным. Думаю, в дорогих московских ресторанах эти блюда имели бы успех. Я подробно расспросил хозяйку, и она с удовольствием поделилась со мной рецептами. Когда-нибудь я стану поваром. Мне нравится обманывать себя этой мыслью.

Мы заночевали у темных. И это была моя самая спокойная и приятная ночь в Зоне за все время, что я брожу по зараженным территориям.