Стивен Хантер - Крутые парни

— У него есть все основания для этого, — произнес Ричард. — Мне кажется, что нам надо приготовить к его возвращению какой-нибудь приятный сюрприз. Он обрадуется, и у него улучшится настроение.

Это была прекрасная идея!

— Сюрприз! — радостно воскликнула Рута Бет. — Оделл, кто-нибудь когда-нибудь преподносил папочке приятные сюрпризы?

Столкнувшись с этой задачей, Оделл несколько обмяк, лицо его расслабилось и потеряло форму, затем немного перекосилось от напряжения. Несколько минут в его глазах светилось выражение, означавшее «Не понимаю». Но в конечном счете он уяснил суть вопроса, заданного Рутой Бет. Его лицо стало напряженным от раздумий. Недоумение нарастало. Казалось, Оделл вот-вот взорвется. Но наконец он сказал:

— Нет сюприза.

— У-у-у-у! — взвизгнула Рута Бет. — Вот мы и преподнесем ему сюрприз.

— Пирог, — предложил Ричард. Когда он был маленьким, часто мечтал, что вдруг неожиданно к нему придут гости и мама испечет пирог.

— У нас нет пирога, — сказала Рута Бет.

— Пирог, пирог, — в упоении повторял Оделл. В памяти Оделла теплились свои воспоминания о пироге. Он вспомнил:

Это было очень-очень давно. Мама поет. Мама целует Оделла. Пирог! Мягкий, сладкий, горячий. Мама поет.

— С днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя-а, Оделл, с днем рожденья, с днем рожденья тебя!

Мама такая хорошая! Пирог такой вкусный! Как давно это было!

— Не расстраивайся, Оделл. Сегодня у нас не будет пирога, моя радость. Мы сделаем еще что-нибудь. Пошли.

Веселая компания отправилась на кухню. Они открыли все шкафы и действительно не нашли пирога. Но Оделл сразу обнаружил банку с покупной ванильной глазурью. Оделл очень любил намазывать ее на хлеб.

— Азурь! АЗУРЬ! — говорил Оделл, показывая пальцем на банку. Его лицо покраснело от усилий.

— О, Делл, нам здорово, что ты нашел глазурь, — сказала Рута Бет.

Оделл гордо заулыбался.

— Глазурь можно будет на что-нибудь намазать, — предложил Ричард. — Конечно, это будет не пирог, но очень на него похоже.

— Хорошо бы у нас все-таки был настоящий пирог, — сокрушалась Рута Бет. — Это просто срам, что у нас нет пирога.

— Ты можешь его испечь?

— У нас нет времени на это.

Но Оделл еще не закончил своего выступления. В необычном волнении он, подпрыгивая, бегал по кухне, на что-то упрямо показывая рукой. Лицо его выражало полнейшую растерянность. Он пытался подобрать слова, в которые он хотел облечь мысли и картины, возникшие в его мозгу. Вероятно, его уму еще не приходилось никогда порождать такую сложную идею. Он бешено вращал глазами. Язык неуклюже ворочался во рту, стараясь произнести необходимые звуки.

В его голове сами собой сложились две картины, два образа.

Леп + Азурь = Пирог

Как сделать так, чтобы они поняли его?

— Леп, — говорил он, осознавая в глубине души, что что-то он произносит не так, как все, что-то было не таи в этом слове. Чем больше он старался, тем больше он злился на себя за то, что он так не похож на других. По мере того как он пытался примирить язык и глаза, внутреннее напряжение в нем продолжало нарастать.

— Леп! Леп!

— Леп? — повторил за ним Ричард. — Рута Бет, ты понимаешь, что он хочет сказать?

— Никак не могу этого понять, — ответила она. — Оделл, прелесть моя, попробуй говорить помедленнее, по буквам.

Оделл постарался успокоиться. Он овладел своими чувствами и выдавил из себя слово «хеп».

«Леп?» — в недоумении подумал Ричард.

— Хлеб! — крикнула наконец Рута Бет. — Ну, конечно, Ричард, он говорит: «Хлеб».

Поднялось необычное волнение. Даже Ричард разволновался и расчувствовался. Да. Действительно, что такое в конце концов пирог? Это хлеб с сахаром. Так почему бы не посыпать сахаром кусок восхитительного хлеба и не помазать это блюдо сверху глазурью? Это будет нечто, весьма напоминающее пирог.

— Мы же вполне можем это сделать, — взволнованно проговорил Ричард. — Мы можем сделать это.

Оделл восторженно улыбался, Рута Бет поцеловала его, а Вичад по-мужски похлопал его по плечу.

Они с жаром принялись за работу. Пригодился художественный талант Ричарда. Единственная трудность заключалась в том, что им никак не удавалось придать самодельному пирогу нужную форму. Он упрямо расползался на ломтики. Ричард направил на пирог мозговую атаку, и ему в голову пришла удачная мысль скрепить ломтики с помощью сухих спагетти, которые они продели сквозь ломти хлеба, и они, таким образом, приняли устойчивую форму. У Оделла не хватало терпения намазывать на ломтики глазурь, но тут выяснилось, что терпения не хватает и у Ричарда. Пришлось Руте Бет делать это в одиночестве. Сморщив маленькое личико в кулачок и скосив от усердия маленькие глазки, Рута Бет старательно намазывала глазурью каждый ломтик посыпанного сахаром хлеба. Когда работа была закончена, они увидели, что им и правда удалось соорудить почти настоящий пирог.

— Пирог! Пирог! — кричал Оделл. Он начал петь.

— Пай дей рождейя, дём рождейя.

— Нам еще нужны свечи, — сказал Ричард. — Со свечами у этого пирога будет вполне законченный вид.

— Мы будем думать, что сегодня у него нет дня рождения. Или что он такой человек, который не любит, когда ему напоминают о его возрасте, — злобно отозвалась Рута Бет.

Но Ричард неожиданно проявил твердость.

— Здесь обязательно должны быть свечи, — упорствовал Ричард. — Мы должны исходить из принципа, что Лэймару по складу характера обязательно надо будет провести какую-то церемонию.

Воля Ричарда одержала победу. Юбилейных свечей в доме не оказалось, но зато были простые свечи, запасенные на случай отключения электричества. Ричард разрезал их на части и, как морковки, натыкал в глазурь. Их изделие стало выглядеть как настоящий праздничный пирог. Но чего-то не хватало.

Ричард старался понять, чего именно. Что-то вызвало его разочарование. Глазурь белого цвета была местами не совсем ровно наложена, но дело даже не в этом. Сама форма пирога не устраивала Ричарда. Пирог выглядел просто буханкой хлеба, намазанной глазурью и присыпанной сахаром.

— Мы можем сделать это еще лучше, — подумав, произнес Ричард. Его осенило. — Мы поставим сюда... льва.

Все согласились, что идея превосходная. Ричард взялся за дело. Он приготовил все, что ему было необходимо для работы. Морду он решил вылепить из арахисового масла, две изюминки должны были изображать глаза, из сухого бисквита он решил сделать гриву. Он упорно работал, а остальные двое, сгрудившись у него за спиной в тепле маленькой кухни, затаив дыхание, следили за его творческими усилиями. Вначале был полный хаос. Но Ричард столько недель посвятил львам, что научился создавать форму из ничего. Казалось, форма возникает сама собой, по мановению волшебной палочки из массы арахисового масла. Естественная пластичность и текучесть такого материала была интересна для Ричарда тем, что сама его фактура очень подходила для изображения мышц, рисование которых на бумаге вызывало у него немалые трудности. Тело зверя возникало как бы само собой из бесформенного комка, оно получалось мощным, излучающим трепещущую хищную силу. Это доставляло Ричарду истинное удовольствие.