Стивен Хантер - Крутые парни

Внезапно на Бада навалилась черная, как грозовая туча, меланхолия. Он не мог больше этого выносить: тесного, живого ощущения семейности этого старого дома. Он кожей чувствовал себя на месте того сержанта, его жены и детей, сердцем ощутил их безденежье, повседневную борьбу за то, чтобы все оставалось в порядке в их семье. Он вышел на веранду, где стояло кресло, с которого было очень удобно обозревать окрестности. Он сел на ручку кресла и глубоко втянул всей грудью воздух в легкие. Это немного помогло. В накую-то секунду ему показалось, что его сейчас вырвет. Он удивился, что устоял на ногах, так плохо ему стало. Он провел рукой по лицу, и рука бессильно упала вниз.

«Ты же насквозь болен, старый дурак», — сказал он себе.

У него появилось дикое желание взять и удрать отсюда. Просто уйти — и все. К черту Холли и эту дурацкую затею с домом. Ничто не доставило бы ему сейчас такого удовольствия, как бегство от Холли и этой противной домовладелицы. Он захотел назад, к Джен. Если он скажет об этом Холли, вырвет ее из своей груди, то сможет сохранить свой брак и свою семью. Он вернет их себе. Сделай это. Сделай это сейчас!

Но он ничего не сделал. Он вообще не сдвинулся с места. Он сидел и смотрел из окна на тихую улицу: деревья, маленькие домики, бегающие и играющие дети.

— Бад! Бад, солнышко мое, поднимись наверх!

Бад поднялся по лестнице наверх, где были три спальни и туалет, двери их выходили в маленький холл.

— Бад, миссис Райан говорит, что мы можем сломать ту стенку и сделать из двух маленьких спален одну большую.

Зачем надо это делать? Если к ним будут приходить его мальчики, то им нужны будут комнаты, пусть маленькие, но отдельные.

— Солнышко, ты сможешь сделать из этой комнаты свой кабинет, — ворковала она.

— Да, — произнес он.

— Мой жених — офицер дорожной полиции, — объяснила Холли хозяйке.

— Я очень рада, что вы оказались офицером полиции. Я заметила у вас на поясе пистолет и решила, что вы, наверное, этот ужасный Лэймар Пай.

— Нет, я не Лэймар Пай, — возразил он, — но немало времени провел, гоняясь за ним.

— Он страшный человек, — говорила женщина. — Моя дочь живет в Уичито-Фоллс, и я частенько по воскресеньям обедала в этом самом ресторане. Это ужасно, то, что он сделал. Я уверена, что вы все вместе поймаете и убьете его. Мне страшно подумать, что дело дойдет до суда, где всякие адвокаты начнут говорить, что он жертва роковых обстоятельств.

— Мы обязательно возьмем его, — сказал Бад.

— Бад, солнышко мое, миссис Райан говорит, что она согласна сдать нам дом всего за триста пятьдесят долларов в месяц. Мы можем переехать хоть сегодня. Это будет так чудесно. И здесь такое тихое и уютное место.

— Холли, мы ведь только начали осмотр жилья Может, мы посмотрим, что предлагают в других местах, — улыбнулся Бад.

— Да, моя милочка, ваш жених совершенно прав. Надо осмотреть и другие места, чтобы не снимать жилье с бухты-барахты. Я повидала такие случаи.

— У вас есть еще кандидаты?

— Нет, моя милочка, пока нет, так что не спешите.

— Дорогая, мы сегодня посмотрим еще какие-нибудь дома?

— Да. Ну ладно, я позвоню вам позже, миссис Райан. Спасибо вам большое.

Они спустились вниз и сели в машину.

— Так, давай посмотрим, я думаю, что следующий дом, который мы увидим...

— Холли, может, мы остановимся пока на этом? Мы посмотрели дом, он нам понравился, давай теперь подумаем, что и как.

— Бад!

— Просто я... Я не знаю, Холли. Просто... я вдруг почувствовал, что все это не по мне. Ты могла бы в пятницу переехать в этот дом и что дальше? Может быть, я к этому времени еще не буду готов, кто знает?

— Бад!

— И, Холли, эта женщина говорила о Лэймаре, который пристрелил твоего мужа. Раскроил ему череп. А ты даже глазом не моргнула. Ты интересовалась только тем, насколько этот дом удобен и сколько стоит его снять. Этот мерзавец убил твоего мужа, чуть было не убил меня, перебил массу народа, а ты не чувствуешь никакой ответственности. Ты, наверное, вообще не человек.

— Ты что, вообразил себя всевышним? Ты ни разу не вспомнил о Лэймаре, когда регулярно трахал меня после этого происшествия. Ты не только не вспоминал о Лэймаре, ты, кажется, ни разу не помянул добрым словом и Теда Пеппера.

— Холли, я только хочу сказать...

— Бад, я хочу уехать из трейлера.

— Прости меня, Холли.

Ее лицо сморщилось, словно от боли.

— О, Бад, мне нужен мой, мой собственный дом. Пожалуйста. Тебе же не обязательно переезжать. Просто помоги мне переехать. Ну, пожалуйста.

— Холли.

— Просто скажи: «Да». Сделай для меня хотя бы эту малость. Тебе не обязательно надо ехать вместе со мной. Но у тебя будет место, куда ты сможешь приходить. Подумай, какие наслаждения тебя там ждут.

Под словом «наслаждения» Холли понимала секс.

— О, Холли, ну если это сделает тебя счастливой...

Она взвизгнула от восторга и приникла к нему в долгом поцелуе. Оторвавшись от него, она побежала звонить миссис Райан.

После ленча он наконец сумел уйти от Холли и быстро поехал в Эннекс, чтобы посмотреть, что там происходит, и вообще, что новенького носится в воздухе. Кроме того, его ложь Джен несколько больше станет похожей на правду. На командном пункте было почти безлюдно. В диспетчерской за рациями сидели в полном бездействии какие-то сотрудники. За компьютерными терминалами расположились гражданские люди и тоже ничего не делали. В помещениях не было видно ни одного слоняющегося рейнджера.

— Какие новости? — спросил Бад у диспетчера.

— Никаких, Бад, мы собираемся ждать, когда этот Лэймар снова проявит себя, будем надеяться, что тогда нам улыбнется счастье.

— Интересно, сколько народу он убьет в следующий раз? — задумчиво проговорил Бад.

— Бад, Бад! А ну-ка неси быстрее сюда свою задницу! — крикнул кто-то из внутреннего кабинета.

— Что за чертовщина там происходит? — спросил Бад.

— Не надо ходить туда, Бад. Честное слово, лучше не надо. Я никогда не видел его в таком состоянии. Он совсем плох.

— Ну, тогда я...

— Бад! Ты идешь или нет?! Давай сюда, черт тебя подери!

Речь была смазанной, в тоне сквозило отчаяние.

— Что еще за дерьмо, — сказал Бад и вошел в кабинет. Там царил разгром, словно в кабинете произошло стихийное бедствие. Повсюду валялись бумаги, компьютерные распечатки, какие-то книжки. Перед лейтенантом Гендерсоном стоял бумажный стаканчик, до половины заполненный пахучей жидкостью.

Старый коп воззрился на Бада. В обычном состоянии его лицо своей морщинистостью и цветом напоминало чернослив под соломенной крышей волос. Теперь же его лицо было почти румяным — под действием все того же знаменитого на всю оклахомскую полицию бурбона. От него несло чем-то непотребным. Подбородок все время стремился упасть, но он силой воли сохранял его прежнее положение, что давалось отнюдь нелегко. Старин постоянно моргал, вглядываясь в неведомые темные дали.