Сергей Самаров - Окончательный приговор

– Валерий Андронович, день добрый, Розов беспокоит…

– Если вспомнили обо мне, Артур Юрьевич, значит, что‑то появилось?

– Появилась надежда. Не заглянете ко мне?

– Загляну. Когда можно?

– Да хоть прямо сейчас.

– Еду. У меня машина под окнами. Через тридцать минут буду.

Валерий Андронович прибыл через двадцать пять минут. Должно быть, торопился или просто с пробками повезло. Сумел объехать их, пользуясь преимуществами милицейской «мигалки».

Чтобы войти в дверь моего кабинетика, Валерию Андроновичу пришлось повернуться боком, поскольку необыкновенный размах его плеч не позволял поместиться в стандартном дверном проеме. И в кабинетике сразу стало тесно – столько он занял места, хотя роста был среднего, пониже меня, пожалуй. Впрочем, рост его казался, наверное, сравнительно небольшим из‑за ширины плеч, а в действительности был, скорее всего, не слишком и малым.

Стул жалобно заскрипел под весом подполковника милиции. Но более надежного для его габаритов сиденья у меня не было.

– Рассказывайте, Артур Юрьевич. Есть что‑то?

– Есть сведения об ударе, которым обладает капитан Беклемишев. О том самом, что ломает шейный позвонок. Говорят, на всю российскую армию насчитывается всего несколько человек, обладающих таким ударом. Отработанная техника. От этого удара погиб ваш капитан.

– Знаю, знаю… И кого таким ударом убили?

– Вы всероссийскую сводку за минувшие сутки не читали?

– Масштаб деятельности у меня, видимо, не тот, чтобы читать всероссийские сводки. Не доставляют почему‑то.

– Есть такой городок в Костромской области – Судиславль…

– Допускаю, что есть, хотя ничего про него не слышал. И что? Беклемишев там объявился?

– Возможно. Есть основания предполагать, что он был там нынешней ночью. Там убиты девять чеченцев. Один из них, бывший капитан чеченской ФСБ – знакомый, кстати, капитана Беклемишева, – там проживал. Следствие подозревает, что его убили соотечественники. Но кто перебил этих соотечественников? Это вопрос к местным следователям. Причем не было ни одного выстрела, ни одного огнестрельного ранения. Все погибли от перелома шейного позвонка.

Подполковник милиции был человеком опытным, и сразу показал это.

– Убиты по одному или скопом?

– Двумя группами. Пять человек и три человека.

– В таком случае у меня есть куча сомнений. Даже капитан спецназа ГРУ не может бить рукой со скоростью автоматной очереди. В противном случае его бы просто подстрелили.

– Неизвестно, где и как он их бил. Он мог потом перенести тела в одно место. Причину таких действий я обосновать пока не могу, но она может быть банальной. Даже такой вариант, как желание запутать следствие, исключать никак нельзя. Кроме того, Беклемишев мог быть и не один. А втроем они могли и пятерых одолеть без проблем и за секунды, не позволяющие произвести выстрел. Предвижу ваше возражение… – поспешил я предупредить готовые сорваться с уст подполковника слова. – Двое других не обладают таким смертельным ударом. Чеченцам могли просто сломать шею. Как раз для того, чтобы не стрелять. Но сам Беклемишев обязательно применял свой коронный удар. И несколько человек должны нести следы этого удара в своей голове.

– Это как? – не понял Раменский. – Синяки, что ли, на лбу оставляет?

– Синяк никогда не может быть показателем смертельного удара. Точно так же, как сломанная шея. Но при ударе капитана Беклемишева происходит прострел в затылочную кость и растечение мозговой жидкости. Если прострел могут определить – а могут и нет, – то растечение мозговой жидкости судебно-медицинская экспертиза пропустить не должна. Тем более что я специально отмечал это в запросе.

– И что? Сколько человек подобным образом капитан положил в Судиславле?

Подполковника Раменского можно было поздравить. Он благополучно угодил в расставленные мной сети. Именно ради этого вопроса я его и пригласил.

– А вот этого они сказать не могут, потому что данные экспертизы, может быть, получат через пару дней. Мне так сказали. И мы, следовательно, теряет темп поиска. За эти дни Беклемишев уже может оказаться где угодно, хоть на Северном полюсе.

– Кто это там так работает? – с вызовом поинтересовался подполковник Раменский.

– Мне в следственном комитете так сказали. Я туда звонил. Если уж они свою судебно-медицинскую экспертизу поторопить не могут, я не могу этого сделать тем более.

– Судиславль, говорите? Ладно… Я попробую добраться до них. – Он не встал, но руку протянул, показывая, что прощается. – Поспешу я.

– Хорошо было бы, если у вас получится.

– Я позвоню, – пообещал Валерий Андронович, и опять боком вышел в дверь.

Почти сразу после ухода подполковника милиции, когда я задумался, что необходимо будет предпринять в первую очередь, если мои подозрения подтвердятся, позвонил другой подполковник, только теперь уже из ФСБ.

– Артур Юрьевич?

– Я.

– Подполковник Страховщиков. Не здороваюсь, поскольку мы с вами сегодня уже успели друг друга поприветствовать. У меня для вас есть еще одно сообщение. Оно имеет к делу косвенное отношение, но тем не менее может вас заинтересовать.

– Давайте. Я принимаю любые сообщения.

– Сообщите номер электронной почты, я сброшу вам текст.

Я назвал свой электронный адрес.

– Сейчас сброшу. Включайте компьютер.

– Буду благодарен. Если сообщение стоящее, буду благодарен вдвойне.

– Это сообщение, кстати, ставит под сомнение утреннее сообщение, которое вам принес. Ну, да сами увидите. Я предполагаю, что это даст возможность привлечь внимание беглецов к некоей особе, когда она пожалует в Москву. Это будет похоже на ловлю «на живца». Ждите.

Ждать пришлось недолго: скоро компьютер сообщил мне о приходе нового письма. Я не стал выводить сообщение на принтер, просто сохранил его в папке с текущим делом. А сообщение, в самом деле, было интересным, и предполагало даже возможность расширения мер по поиску обвиняемых, как верно заметил подполковник Страховщиков. Вообще Максим Николаевич, кажется, не настолько неприятный помощник в деле, как могло показаться вначале. Он умеет соглашаться с очевидным и менять свое мнение.

Утром Страховщиков представил одно донесение и, как мне показалось, настаивал на его достоверности. Днем он присылает другие данные, отвергающие достоверность первого. Я так понимаю, в жизни человек может быть одним, приятным или неприятным для общения, но если он хорош в работе, то работать с ним стоит. В работе подполковник ФСБ показал себя подходящим партнером. И даже сам предложил, как вариант, разработку нового пути поиска.