Сергей Самаров - Остров Вальгалла

– Не видел ничего, поскольку сплю я обычно с закрытыми глазами. А если что-то и слышал сквозь сон, то вспомнить не могу. Потому ничем не могу быть вам полезным.

– А вот здесь у меня есть показания вашей соседки, живущей этажом выше. Не над вами, а рядом. Так вот, она видела, как убитый до гибели стоял у вашей двери.

– Это какая соседка? – Ратилов ради прояснения ситуации начал импровизировать. – Старушка в букольках? Больше там вроде бы и женщин нет. Есть молодая, но она в отъезде.

– Да, старушка, – согласился капитан, выкручиваясь из положения, в которое его загнал Ратилов. Вопрос, как он понимал, мог быть задан ради обыкновенной проверки. – Наверное, она самая. Показания у нее брал не я, но, судя по протоколу, действительно старушка.

Когда Станислав наблюдал за наемным убийцей с лестничной площадки, мимо него никакая выдуманная им на ходу старушка не проходила, и даже лифт в это время не поднимался. Конечно, мифическая старушка могла видеть убийцу, когда он приходил раньше, если он вообще раньше приходил.

– И в котором часу это было?

Капитан назвал реальное время. И в этом была его ошибка. Станислав теперь уже точно убедился, что его просто «прокатывают», чтобы проверить на разговорчивость.

– Это нереально. Старушка, видимо, ошиблась. В это время я уже был дома.

– И он к вам не приходил?

– Думаю, что смог бы его заметить, если бы он приходил. Я, кажется, был трезв.

– А вот ваши соседи уверяют, что слышали из вашей квартиры возбужденные голоса и звуки, похожие на звуки борьбы.

– Та самая соседка сверху слышала?

– Та самая, – сказал капитан не подумав.

– Значит, эти звуки доносились с чердака. Иначе ей трудно было услышать. Впрочем, она могла и на пол лечь, и ухо к паркету приложить. Старушки странные бывают…

– Вы думаете, что убитый был на чердаке? – проявил Алферов заинтересованность.

– Я вообще об этом не думаю. Думать – ваше дело. Но могу предположить, что, если человек упал с первого, второго и даже третьего этажа, он остался бы жив. Но бывают случаи удачного приземления и с более высоких этажей.

– Эксперты уверяют, что смерть наступила до того, как человек был выброшен. Убитому сломали шею. Причем сломали профессионально. А выбросили через несколько часов. – Алферов смотрел на Ратилова с таким вниманием, словно надеялся на желание последнего написать явку с повинной.

Однако, к удивлению капитана, тот подобного желания не проявил.

– Ко мне лично какие-то вопросы будут? – спросил Станислав.

– Последний… Один из жильцов дома видел, как вы ночью выходили на балкон и курили…

– Могу вас уверить, что этот один из жильцов дома был пьян. Я не курю. Уважаю свое здоровье.

Тоном Станислав дал понять, что беседа завершена, и встал, собираясь попрощаться, но тут в кабинет вошел Вальцеферов.

– Вы закончили?

– Да-да, товарищ подполковник. У нас все вопросы исчерпаны.

Капитан слегка лебезил перед суровым омоновцем.

– Хорошо, капитан, иди. А ты, курсант, задержись. Теперь я хочу с тобой поговорить…

Судя по движению, небрежно, словно бы мимоходом совершенному Вальцеферовым, усевшимся в свое кресло, он отключил микрофон. Выключатель, как подумал Стас, был вмонтирован в столешницу с нижней стороны, и подполковник слушал беседу старшего лейтенанта и капитана через динамики в соседней комнате за стеной, в которую рекомендовал при необходимости постучать. Да и пришел Вальцеферов вовремя, не заставляя себя вызывать и ждать. Но сейчас не желал, чтобы другие слушали, как он сам разговаривает с курсантом, и потому предпочел выключить микрофон.

Судя по тому, как нервно подполковник постучал костяшками пальцев по столу, Вальцеферов был взволнован. Наконец, вздохнув и решив, что он мысленно подготовился к разговору, подполковник начал с прямого обвинительного вопроса:

– Куда дел пистолет?

У подполковника не было фактов, и он играл в открытую. Вальцеферов слишком много знал, чтобы ходить вокруг да около. И старший лейтенант, оценив ситуацию, решился.

– Микрофон вы выключили?

Вальцеферов удивленно поднял брови.

– Микрофон? Да, выключил…

– А диктофон?

– У меня его нет.

Станислав не стал говорить, что диктофон есть у него, и он свой диктофон не выключал после беседы с капитаном Алферовым.

– Это хорошо. Я вам верю, товарищ подполковник.

– Пистолет куда дел?

– Закопал.

– Где?

– На пустыре.

– А если найдет кто? Мальчишки…

– Обойму с патронами и затвор от пистолета – в другом месте, неподалеку. Вероятность найти слишком мала.

– Впрочем, если и найдут, не велика беда, – проговорил подполковник со знанием дела. – Только патроны вот… Могут в костер бросить.

– А пистолет? – не понял старший лейтенант.

– Пистолет был со спиленным бойком. И глушитель – простая трубка, бутафория. Там вместо вольфрамовой стружки стальная засыпана, она тепло не берет. [4]

Станислав вовремя сообразил, что простой солдат спецназа ГРУ, даже солдат контрактной службы, понятия не имеет о том, как устроен глушитель. Значит, подполковник в очередной раз проверял его.

– Для меня это темный лес. Какая-то там стружка… Пусть хоть золотисто-серебристая, мне разницы нет.

– И ладно. Не буду объяснять. Короче, бутафорский глушитель. И сам пистолет не стреляет.

– Тогда не понимаю, зачем… – начал возмущаться Ратилов, но Вальцеферов остановил его жестом.

– Видел сегодня нескольких человек с синяками?

– Видел.

– Это была проверка. Мы предварительно определили наиболее перспективных курсантов и сразу решили проверить их. Так и на предыдущих курсах бывало. Все вышли с честью. И в этот раз тоже. Только ты один перестарался. Мы рассчитывали, что ты его просто основательно изобьешь. А ты… Пожалуй, ты слишком жесткий даже для нашей системы.

Ратилов сразу увидел, в чем прокол подполковника. Если бы не намечалось убийство, менты не приехали бы ночью под балкон. Впрочем, могло и не сработать что-то в механизме, и женщина позвонила дежурному с сообщением, хотя звонить ей не следовало. На убийство тоже не посылают с пистолетом, у которого боек спилен. А проверить это утверждение несложно, потому что пистолет прятал Ратилов, и только он знает, где его искать. Значит, имеет возможность проверить.

– Ваша система…

– Мы сразу предупреждали, что будем обращаться с вами с предельной жесткостью. Это был только один из элементов. Он сработал на фоне вчерашней «вводной лекции». Другим будут устроены иные испытания, потому что каждый должен через них пройти. Но я попрошу тебя молчать относительно того, что, поступив в «Вальгаллу», курсант постоянно находится под нашим наблюдением, и не только в этих стенах.