Стивен Хантер - Ночь грома

Боб покачал головой, поражаясь этому буйству. Со времени его встречи с пилотом Мэттом, представляющим морскую пехоту Соединенных Штатов, и его капитаном команды Редом Николсом, состоявшейся всего несколько дней назад, размах празднества возрос троекратно, четырехкратно, и Боб понял, что теперь повидаться с ними практически невозможно: в преддверии наступления главного дня они оказались наглухо отрезаны толпой и безумием.

Наконец Боб поднялся на вершину невысокого холма и увидел перед собой главное препятствие. Оно вздымалось, громадное, господствующее над всем вокруг, и Боб только теперь разглядел, что автодром расположен в двухстах ярдах слева от шоссе Добровольцев. Для того чтобы двигаться дальше, придется проехать мимо него. Чаша Бристольского автодрома напоминала огромный космический корабль, совершивший аварийную посадку в этой части долины Шенандоа. В его внешнем облике было что-то знакомое, и Боб не сразу сообразил, что именно, но затем все встало на свои места. Какое-то кино с Уиллом Смитом в роли летчика-истребителя морской пехоты, но не это главное. Фильм был о вторжении инопланетных пришельцев, и вот такие же огромные корабли прилетели из космоса и установили господство над Землей. Истребители Ф-15 пускали в них свои «Маверики», но ракеты отскакивали, не долетая до кораблей, натыкаясь на какое-то невидимое защитное поле. Боб понимал, что фильм глупый, и недоумевал, зачем потратил на него деньги и время. Наверное, ради летчика-истребителя МПСШ, но теперь Боб вспомнил, что, когда Уиллу и его друзьям все-таки удалось пнуть старым добрым сапогом МПСШ под зад этим хрен знает кому, прилетевшим хрен знает откуда, большие инопланетные корабли упали на землю и сгорели. Вот на что это было похоже: громадный космический корабль — сплошная хромированная сталь, обтекаемые обводы, огромные размеры и плавные линии, творение человеческих рук, слишком правильное, чтобы существовать в природе, — разбился и горит, лежа на боку, совершенно чуждый посреди зеленой долины, обрамленной шепотом голубых горных хребтов на востоке и на западе.

И в самом деле, казалось, что громадине удалось каким-то образом полностью стереть вокруг природу, таким доминирующим выглядело это сооружение, созданное человеческими руками, таким активным был маленький городок, выросший в его тени. Но потом Боб вдруг заметил покрытый ковром деревьев высокий холм, поднимающийся над автодромом. Он был слева, где-то в миле дальше, отделенный от автодрома равниной, которая теперь была заполнена неистовствующей толпой, лотками, ларьками, палатками. Проклятье, да на него вообще никто не обращал внимания — эта огромная, вертикально вздымающаяся глыба бледнела по сравнению с гигантским автодромом и порожденным им безумием. У Боба мелькнула мысль: «Любопытно, почему эту старую груду камней, поросших деревьями, не сровняли бульдозерами и не построили на ее месте жилой квартал?»

Так или иначе, Боб мучительно медленно продвигался в старт-стопном режиме в плотном потоке машин, пока не добрался до поворота к автодрому и не увидел, что здесь тоже все в полном разгаре. Скрежещущий рев мчащихся автомобилей (быть может, его новый приятель Мэтт Макриди сейчас тоже на гоночном кольце, мчится по плоскости, наклоненной под углом почти тридцать пять градусов, на скорости сто восемьдесят пять миль в час) наполнял воздух, заставляя вибрировать все физические тела вокруг, в том числе взятую напрокат машину Боба и его барабанные перепонки. Да, мальчики сегодня, не жалея, жгли резину и горючее!

Но за последние два дня здесь появился поселок из прицепов, расположившийся в непосредственной близости от автодрома. Перетяжка гордо провозглашала, что это «ДЕРЕВНЯ НАСКАР».

Все было забито битком истовыми паломниками. Боб разглядел, что этот маленький район состоит всецело из прицепов, грузовиков и микроавтобусов, превращенных в магазинчики на колесах. За прилавками десятки мужчин и женщин в облачении НАСКАР продавали сувениры, которые в основном были посвящены водителям и провозглашали культ тех, кто на огромной скорости гонял сталь по овалу бетона, рискуя при этом своей жизнью. Поскольку машины ползли по шоссе черепашьим шагом, у Боба было время приглядеться внимательнее, и вскоре он нашел трейлер Мэтта Макриди, такой же большой и оживленный, как и остальные, с лицом Мэтта и надписью «МПСШ-44», выведенной повсюду камуфляжным узором.

Здесь нельзя было не думать о деньгах. Если это была религия, неотъемлемая составная ее обрядов заключалась в передаче наличных: доллары отдавались в обмен на символику НАСКАР, а официальные вещи наверняка требовали дополнительной премии по сравнению с дешевыми китайскими подделками, которые продавались с бесчисленных лотков по пути к автодрому.

Боб подумал, что кто-то неплохо зарабатывает на этом. Повсюду эти проклятые деньги. Превращают людей в глупцов.

Затем наконец дорога стала свободной, и Боб помчался прочь от деревни НАСКАР и автодрома, навстречу зеленеющим впереди горам.

«О Небесный Отец, ну почему? — вопрошал он. — Господи, каким же испытаниям Ты меня подвергаешь! Господи, я Твой смиренный слуга, пожалуйста, дай мне передохнуть!»

Но Бог был занят. Он ничего не ответил.

Поэтому преподобному Олтону Грамли пришлось полагаться только на самого себя. Черт побери, ну почему все получилось не так, как должно бы? Будь проклята эта девчонка!

Преподобный вышел из своего крошечного кабинета, расположенного на первом этаже спортивно-восстановительного комплекса баптистского лагеря Пайни-Ридж, и шагнул в тяжелую, удушливую жару августовского полудня в Теннесси. Во дворе, призванном вмещать баптистов, скачущих через скакалку и выполняющих наклоны, он увидел вспотевших мужчин, напряженно работающих с оборудованием совершенно иного толка.

— Господи Иисусе, нет! — крикнул брат Ричард беспорядочной кучке Грамли, сражающихся с неким устройством, установленным под большим грузовиком.

Это была довольно компактная, но на удивление тяжелая стальная конструкция, которая перемещалась на собственных маленьких стальных колесиках. Она называлась гидравлическим домкратом и использовалась для того, чтобы поднимать над землей левую или правую сторону машины. Домкрат был старый, примитивный, непослушный и поразительно упрямый. Он ненавидел всех Грамли, а Грамли ненавидели его. То, что им нужно было сделать с домкратом, требовалось сделать быстро. А заставить Грамли делать что-либо быстро — это все равно что заставить кошек танцевать фокстрот. Такого просто никогда не бывало.

— Безмозглые обезьяны! — вопил брат Ричард на покрытых татуировками вспотевших парней, похожих на откормленных бычков. Полуденное солнце палило нещадно, на небе не было ни облачка; оводы и слепни, привлеченные запахом раскрасневшейся плоти Грамли, роились густыми тучами, то и дело пикируя в атаку. — Вы ничего не можете сделать как надо! Эй ты, с залысиной, повтори, как там тебя зовут?