Роберт Крайс - Заложник

Кевин подошел к двери и заглянул внутрь. Деннис знал, что там происходит, поскольку слышал указания, которые давал мужчина его матери. А она даже не заперла дверь.

Кевин смотрел довольно долго, а потом решительно вошел в материнскую спальню, чтобы она его увидела.

— Кев! — громко прошептал Деннис.

Кевин всхлипнул и разрыдался.

— Сукин сын! — закричал мужчина. — Проваливай отсюда!

Кевин отскочил, а мужчина бросился за ним. Он был совершенно голым.

— Я покажу тебе, как подглядывать, маленький засранец!

Крупный дебелый мужик с брюшком и загорелыми руками, покрытыми многочисленными татуировками, вылетел из спальни с джинсами в руках. С красными от выпивки и марихуаны глазами он бросился за Кевином, вытаскивая из джинсов широкий кожаный ремень. Большая латунная пряжка, инкрустированная бирюзой, опустилась на спину Кевина, и тот завопил.

Деннис кинулся на мужчину, осыпая его ударами, которые не возымели никакого эффекта, а ремень обрушился на спину Денниса. Удары сыпались один за другим до тех пор, пока все его слезы не высохли. Их больше не осталось.

Мать так и не вышла из спальни, а мужчина — ее «маленькое удовольствие» — вернулся к ней.

— Деннис?

Деннис потер глаза и соскользнул с высокого стула.

— Успокойся, Кевин. Я не уйду отсюда до тех пор, пока не сумею забрать деньги.

Деннис вернулся в офис и отключил телефон. Он не собирался говорить с полицейскими до тех пор, пока у него не появится какой-нибудь план. Он хотел получить деньги.

Фургон с надписью «Новости восьмого канала» стоял на краю пустой парковочной площадки. Репортер был симпатичным парнем не старше двадцати шести лет, который заканчивал все свои передачи заявлением о том, что он отправляется купить «кое-что в маленькой упаковке».

Журналисты весь вечер жаловались, что власти не позаботились об удобствах; местные полицейские заверяли, что привезут переносной туалет, но не выполнили обещание. И Сеймуру пришлось спросить у симпатичного парня, можно ли ему зайти за фургон «погулять с ящерицами». Репортер рассмеялся и, сказав, почему бы и нет, посоветовал быть осторожным — ведь там действительно проходит тропа ящериц, честное слово. Сеймуру он показался молокососом, который не пьет ничего крепче шоколадного мартини.

Сеймур зашел за фургон, где его никто не мог видеть, и нюхнул ударную дозу наркотика. Ему показалось, что в лицо ему подул ледяной ветер, глаза заслезились, но сон пропал. Было уже больше двух часов ночи, а продержаться требовалось до утра. Сеймур обратил внимание, что и азиатская цыпочка с роскошной попкой раз за разом ныряет в свой внедорожник, а потом вылезает оттуда и громко сопит носом, втягивая воздух, как пылесос фирмы «Хувер».

Выходя из-за фургона, Сеймур снова увидел жизнерадостного репортера, который о чем-то совещался со своим продюсером и оператором — мужчиной с мощными мускулистыми руками. Троица выглядела возбужденной.

— Спасибо, дружище, — сказал Сеймур.

— Никаких проблем. Ты слышал? Они выходят из дома.

Сеймур застыл на месте.

— В самом деле?

— Кажется, отец семейства. Он ранен.

Завыла сирена «скорой помощи». Все фотографы и операторы высыпали на улицу в надежде снять удачный кадр, но «скорая» промчалась через противоположный выезд; вой сирены усилился, а вскоре затих вдали.

И сразу же зазвонил телефон Сеймура. Он отошел в сторону, с трудом подавляя раздражение, потому что знал, кто ему позвонил. Его собеседник заговорил без всяких предисловий:

— Почему я еще ничего не знаю? Чертов Смит вышел из дома, а я слышу об этом последним!

— Неужели вы думаете, что я могу звонить по телефону в любое время? Я на переднем крае, мне нужно соблюдать осторожность.

— Ладно, ладно. Он может говорить? Здесь утверждают, что он ранен.

— Я не знаю. Мне нельзя подбираться ближе.

— Диски у него? Ему удалось их вынести?

— Не знаю.

Сеймур чувствовал, что проигрывает. Подобные ошибки могут дорого ему обойтись.

— Ты должен был все узнать первым, будь ты проклят! За что, траханая морда, тебе платят деньги?

— Его повезли в окружную больницу. Иди на хрен.

Трубка затихла.

У Сеймура даже не было времени отвести душу ругательствами — он тут же позвонил Глену Хауэллу.

Пятница, 23 часа 36 минут

Пирблоссом, Калифорния

Было уже довольно поздно, когда Миккельсон и Дрейер отыскали трейлер Крупчека, тридцатифутовое сооружение, расползающееся по швам. Трейлер стоял в конце мощеной улицы в Пирблоссоме — поселке фермеров и поденщиков — у подножия гор Антилоуп-Вэлли. Когда они наконец нашли это проклятое место, Миккельсон сказал, что оно затаилось подобно пустынной жабе, подстерегающей жучка.

Дрейер, сидевший на пассажирском месте, включил мощный фонарь и осветил фургон: под толстым слоем пыли едва угадывалась голубая краска.

Осторожный по натуре Дрейер спросил:

— Как ты думаешь, может, следует подождать полицию Палмдейла?

Миккельсон, которой не терпелось войти в фургон, ответила:

— Тогда зачем было возиться с получением ордера на обыск? Чего ждать? Не выключай свет.

Улица, где стоял трейлер Крупчека, шла по дну неглубокого каньона, окруженного с двух сторон холмами. Технический прогресс здесь ограничился подведением телефонных и электрических линий к домам. В поселке не было даже уличных фонарей, и с заходом солнца царила полнейшая темнота.

Миккельсон, высокая и спортивная, сидела за рулем — ее укачивало, если автомобиль вел Дрейер. Она первой выбралась из машины. Невысокий коренастый Дрейер последовал за ней. Гравий похрустывал под ногами. Полицейские молча смотрели на трейлер, оба немного нервничали.

— Как ты думаешь, есть там кто-нибудь?

— Сейчас узнаем.

— Это его машина?

— Когда закончим обыск, проверим.

Неподалеку от трейлера стояла покрытая пылью и ржавчиной «тойота-камри» выпуска восьмидесятых годов.

Они добрались сюда так поздно, потому что сначала побывали в квартире Руни, где им пришлось изрядно поспорить с хозяином дома и бестолковой соседкой Денниса — глупая корова без конца спрашивала, покажут ли ее в новостях. Миккельсон ужасно хотелось отвесить ей оплеуху. Когда они наконец добрались до Пирблоссома, уже стемнело, а на узких дорогах не было указателей. Им пришлось ехать медленно, трижды останавливаться и спрашивать дорогу.

Во время последней остановки они заговорили с мексиканцем, работающим у богатой женщины конюхом, и тот сообщил, что Марс живет совсем рядом. Этот мексиканец, маленький мужчина с маленькой женой и шестью или семью маленькими детьми, рассказал, что Крупчек ведет себя тихо, держится замкнуто, с ним никогда не возникало проблем. Сам он разговаривал с Крупчеком лишь один раз, когда кто-то оставил у них на крыльце вырезанное из кости сердце. В тот день мексиканец зашел к Крупчеку и спросил, не его ли рук это дело, тот ответил «нет» и закрыл дверь. Короче, ничего полезного у мексиканца узнать не удалось.