Иван Стрельцов - Псы войны

Лаптев, Шлосов и Гудыма были словно одним мастером сделанные оловянные солдатики, различить можно только по оружию да головным уборам, у Георгия была стандартная фуражка Советской Армии, а у Алексея черный берет морской пехоты и черные большие очки, скрывавшие глаза и верхнюю часть лица.

Расстелив карту, Кольцов сказал:

— Итак, смотрите сюда. Вот маршрут, по которому мы будем двигаться. Первым пойдет Янычар, будешь двигаться на расстоянии полмили, но смотри, чтобы никакого шума. По бокам пойдут, не больше чем на двести ярдов прикрывая фланги, Ветеран слева, Полковник справа. С тыла нас будут прикрывать Викинг и… — Глеб покосился на Олега, у него в глазах была мольба —…и Аристократ. Остальные в караване. Михеич первым как проводник, за ним Лопата возле пулеметов, потом я возле снайперских винтовок и гранатометов, а затем Архимед со своими дьявольскими игрушками. Ясно говорю?

Ответом было молчание.

— Тогда выступаем. Первый, пошел, — скомандовал Кольцов, и Вано исчез в ближайшем кустарнике.

Затем, немного погодя, Михеич вскинул на плечо свою винтовку, взял под уздцы первого мула, пошел по едва видной тропинке. Шлосов и Татенков тоже растворились в тайге. Лаптев вел двух мулов, связанных уздечками за вьюки. Алексей Гудыма ждал своей очереди, гладя морду рыжего мула, первого в его тройке. Глеб жестом подозвал к себе Донцова.

— Олежек, будь внимателен, не зевай. Но смотри, чтобы оружие было на предохранителе. Любой неожиданный выстрел может нам дорого стоить. — Видя в глазах Донцова недоумение, добавил: — В случае чего Викинг даст тебе время снять автомат с предохранителя.

— Да, я понял, все будет хорошо, — успокоил его Донцов.

— Ну все, — Глеб потянул за узду переднего крутобокого, с длинными, как у осла, ушами мула.

Поляна опустела. Олег повернулся, разыскивая глазами Владиса. Тот сидел под кустом, дымя сигаретой, в правой руке он держал штурмовой кинжал. И, глядя в отшлифованный клинок, как в зеркало, левой рукой выдавливал прыщ на нижней губе.

— Ну что, пойдем? — спросил Донцов, глядя на «узи», автомат удобно лежал под правой рукой Владиса.

— Сейчас, — ответил тот, быстро делая несколько глубоких затяжек. Потом вонзил кинжал в землю, вытащил и в образовавшуюся щель засунул окурок. Примяв грунт, сказал: — Вот так, и никаких следов. Хотя по части следов Янычар спец, — добавил без всякой связи. Поднявшись с травы, он повесил «узи» на плечо и глубоко вздохнул: — Пошли.

Шли молча, лицо Владиса было сосредоточенно, двигался он бесшумно, как будто шел по воздуху.

Уже второй час они идут, Олегу надоело любоваться девственными красотами тайги, он давно хотел заговорить, но замкнутое лицо Владиса не располагало к беседе. Наконец он решился:

— Чего это ты все молчишь, Викинг?

— Сэр, для вас это просто прогулка, — заговорил Владис раздраженно, в глазах светились какие-то странные огоньки. — А для меня работа, и за нее мне платят. Ясно?

— О’кей, — буркнул недовольный Донцов. Ул-ниса как будто подменили. Обычно балагурит, на все ему наплевать, а тут само внимание и сосредоточенность.

Они продолжали идти молча. То ускоряли шаг, то, наоборот, замедляли. Улнис свой пистолет-пулемет повесил на шею, но все равно поддерживал его правой рукой. Тропинка, по которой они шли, постепенно начала уходить под склон небольшого холма.

Донцов и Улнис уже достигли поворота, как где-то рядом раздались голоса. Олег не успел еще ничего сообразить, как напарник толкнул его в кусты и сам, сняв с шеи «узи», залег в высокой траве. Из-за холма показалась группа крестьян, трое мужчин и две женщины. Одна из них вела на поводке козу. Когда голоса крестьян стихли вдали, из травы поднялся Улнис и жестом позвал напарника.

Когда Олег подошел, прибалт спокойно проговорил:

— Все в порядке, они нас не заметили.

— А если бы заметили? — спросил Донцов.

Улнис криво усмехнулся, вытащил из ножен кинжал. Сразу лицо его стало суровым, он провел лезвием по горлу. Затем, спрятав нож в чехол, снова усмехнулся.

— Вот так, — сказал Владис, ставя свой «узи» на предохранитель.

— Но ведь это ни в чем не повинные люди, крестьяне, — вырвалось у Донцова.

— Запомни, парень, — прорычал прибалт, лицо его стало каким-то зверским. — На войне нет людей, а есть задание, которое надо выполнить, есть противник, которого надо обойти или уничтожить (в зависимости от условий), и есть свидетели. А свидетели для такого дела не нужны. Они трупы, если что-то увидели или мешают дальнейшему продвижению. И если ты этого не сделаешь, то ты сам труп. Противник быстро примет контрмеры, узнав что-то интересное для себя.

Опустив веки, Улнис улыбнулся детской невинной улыбкой и спросил у Донцова:

— Ты хочешь быть трупом?

— Нет, — вырвалось у того, хотя он толком не понял суть вопроса.

— Правильно, — открывая глаза, сказал Улнис. — А за невинных жертв можешь не переживать, о них напишут газетные шакалы, да еще поднимут такой вой…

Не договорив, он махнул рукой и пошел догонять караван. Олег последовал за ним, пряча в кобуру свой «парабеллум».

Они молчали, прибалт осматривался и прислушивался к звукам тайги. А бывший оперативник шел и думал: «Боже, какое он чудовище, мясник, — от одного воспоминания о кинжале у горла Олегу становилось не по себе. — Я тоже, случалось, убивал, но то были преступники, а это обычные крестьяне — и под нож, как скот».

— Послушай, Олег, ты, случайно, не в ментовке служил? — неожиданно спросил прибалт.

— А ты что, меня там видел? — вопросом на вопрос ответил Донцов, проницательность спутника его насторожила.

— Нет, — добродушно объяснил Улнис, — просто эта твоя глупая привычка.

— Привычка? — переспросил Олег. — Какая привычка?

— Профессиональная привычка ментов: чуть что, хвататься за пистолет. А в тайге ты можешь только застрелиться, убить же кого-то — ну разве что приставив пистолет к брюху. Имея за плечами автомат, хвататься за «люгер» может только мент, ясно?

— Ясно, — буркнул Олег.

Сняв с плеча свой «АКМ», он решительно двинулся вперед. Улнис хмыкнул и не спеша пошел за ним следом. А вообще этот парень его забавлял. Пройдя немного, Олег вдруг повернулся к Владису и резко спросил:

— Викинг, скажи, Каскадер тоже такой?

— Какой? — переспросил Улнис, его голубые глаза сделались презрительно-холодными.

— Ну вот так, мог бы безжалостно зарезать крестьян.

— Нет, он не такой. Каскадер — это же человеколюб, гуманист. Но ты при случае расспроси его, как он в Афгане зарубил пару дехкан и, чтобы не было следов, зарыл их. И все ради того, чтобы выбраться из той мясорубки. Вот так.

И, видя в глазах Донцова недоумение, Владис засмеялся ему в лицо. Этот смех вывел Олега из оцепенения. Он резко повернулся и пошел вперед, думая о превратностях жизни и о том, что его ждет в этой глуши не романтика, а кровавая бойня. «И зачем я сюда полез?» — весь день преследовала его эта мысль.