Камерон Уэст - Кинжал Медичи

— Тоже какой-то бандит, коренастый, лет сорока пяти. А теперь иди сюда, возьми спальные мешки.

Мешки были зеленые с красной фланелевой подкладкой.

— Где этот подонок, который меня бил? — спросил Поп. — Там в сарае есть веревка. Пошли, свяжем его как следует. А перед этим я хочу дать ему пару хороших пинков под задницу.

Я рассказал о нашем единоборстве.

— Значит, поговорить не удалось, — пробормотал Поп, поднимаясь по ступенькам к двери.

— Нет.

— Скверно. — Он поставил продукты на пиратский сундук.

Я уронил спальные мешки, зажег фонарь, скинул куртку.

— Ого, Холмс, — сказал Поп. — Эти порезы требуют ухода. Надо тебя подлечить. В старые времена мне приходилось накладывать ребятам швы.

Я вышел к машине за аптечкой, а когда вернулся, в камине бушевало пламя. Должно быть, дрова хорошо подсохли.

Он велел придвинуть фортепианную табуретку к креслу-качалке, сесть на нее, а сам открыл бутылку текилы, достал две рюмки. Налил мне.

— Выпей. Во-первых, болеть будет меньше, а во-вторых, может быть, отвлечешься от мыслей о мисс Ватсон.

— Последнее маловероятно, — сказал я.

— Все равно пей.

Мы опрокинули по рюмке, затем Поп сел на подлокотник кресла-качалки, открыл мою аптечку и принялся за работу.

— Вот это да. Тут есть все — и бетадин, и материал для наложения швов, и лидокаин, и шприцы… Ты что, шпион?

— Нет, каскадер.

— Теперь все ясно. А то я удивлялся, уж больно профессионально ты действовал, парень. Теперь давай начнем. Я буду колоть тебя иглой, сшивать кожу, как прохудившийся матрац. А ты налей еще по рюмочке.

Мы выпили. Поп крякнул, утер лицо платком.

— Ладно, Шерлок, я приступаю, а ты расскажи сказку, какую обещал.

И я рассказал ему все — о родителях, Грире, Теччи, Крелле, Венеции, Арчи, Джинни, Бекетте, «Гибралтаре», Леонардо и Кругах Истины.

Когда добрался до Моны, старик охнул.

— Так это о тебе она рассказывала? Ты Реб?

Он покрыл швы стерильными салфетками, заклеил пластырем. Задумался.

— Насколько я понимаю, имеются три варианта. Первый — мой слуховой аппарат спятил и воспроизвел что-то вроде радиопередачи Орсона Уэллса. [33] 30 октября 1938 года радиоспектакль Орсона Уэллса по «Войне миров» Г. Уэллса вызвал в стране настоящую панику; в стиле передачи последних известий было объявлено о вторжении марсиан. Второй — ты наложил мне на уши кучу несусветной лапши. И третий — это все чистая правда, которая порой бывает причудливее любой выдумки. У меня нет причин сомневаться в третьем варианте.

Я достал из папки листы Леонардо.

— Да, черт возьми… — пробормотал Поп, старательно вглядываясь, — третий вариант, несомненно. Надо же, сам Леонардо да Винчи… — Его глаза заискрились. Сейчас он был похож на ребенка, рассматривающего книжку комиксов о приключениях Супермена. Старик поднял глаза. — А Мона имеет представление о твоих приключениях?

— Нет. Расскажу, когда приеду.

— Она все ойкала, Реб, Реб, позавчера ночью, когда мы с ней спускались с Виагарского водопада. Ха-ха. Правда, не в бочке, а в спальном мешке.

Старый хрыч загоготал — видно, текила сделала свое дело, — затем вытащил из пакета сандвичи с жареной индейкой.

— Бери. Птица свежая.

Я начал жевать. Есть хотелось, несмотря на тревогу о Джинни. Мы выпили еще.

— Понимаешь, какое дело, — сказал Поп, откусывая сандвич, — есть люди-бриллианты, а есть стекло. Порой различить очень трудно. Но я специалист. У меня дар. Я могу почувствовать хорошо отшлифованную грань бриллианта даже через кухонную прихватку, увидеть его блеск самой темной ночью. — Он посмотрел на меня. — Вот я выслушал твою историю, увидел эти листы, понаблюдал тебя в действии и полагаю, ты весишь примерно сорок шесть каратов. Это на полкарата больше, чем у бриллианта Хоупа. [34] Бриллиант Хоупа — самый крупный в мире голубой бриллиант (45,5 карата) выставлен в Смитсоновском институте в Вашингтоне; назван так по фамилии лондонского банкира Томаса Хоупа, который купил его в 1830 году. А теперь поговорим о мисс Ватсон. Я не могу сказать точно, сколько в ней карат, но полагаю, что немало, судя по тому, как она сверкает в твоих глазах. Уверен, в данную минуту Джинни в целости и сохранности, вся искрящаяся. Я бы отдал за это зуб, но у меня все не свои.

Я был так благодарен ему за эти слова насчет Джинни. Она действительно драгоценность, ее нельзя терять.

— Поп, я очень сожалею, что навлек на вас неприятности. Негодяи Теччи разорили коттедж, и вам досталось.

— Ерунда, сынок, — хмыкнул Поп. — Ты мне понравился. Иначе я бы не сидел сейчас здесь. А насчет денег, так мне не нужно ни цента. Ты должен расквитаться с этим сукиным сыном Креллом за то, что он сделал с твоими родителями.

Мы выпили еще.

— А я ведь тоже сирота, — проговорил Поп, смакуя текилу. — Да. Мой старик занимался бутлегерством. Ты знаешь, что это такое?

— Подпольная торговля спиртным, когда было запрещено.

— Ага. Приносила приличный доход. Этим занимались много сорняков. Мой отец один из них. Было в нем, конечно, какое-то количество пшеницы, но в основном одна мякина. Так говорила моя мама. Ее звали Беатрис. Держала в городе пекарню — пончики, пирожные, булочки с корицей, которые пахли так, что у тебя перехватывало дыхание. Их любили все. К ней приходил даже Бинг Кросби, когда уже был по-настоящему популярен. Говорят, услышал о булочках от кого-то в Голливуде. Купил восемь коробок. — Поп глотнул еще текилы. — Мм-м… хорошо. Так на чем я остановился?

— На Бинге, — напомнил я.

— О… понимаешь, мой старик прятал спиртное в задней части пекарни. У него работал парень, Дэн Хоулистер, по прозвищу Сухая Глотка. Помогал, рассортировывал товар, который привозил мой папаша. Голос у него был, как будто он две недели без перерыва сосал леденцы. Какой-то сдавленный. Отсюда и прозвище. Но он был красивый, стервец, может быть, даже такой же красивый, как ты. Только без твоих мускулов. Кстати, как спина? Болит?

— Нет, все в порядке, — заверил я его. — Продолжайте.

Он качнул головой.

— Так вот, старина Сухая Глотка тоже имел вкус к маминым булочкам, только не к тем, что она выпекала. Ну, ты меня понимаешь. Я полагаю, он ей тоже нравился. Особенно волосы. У него они были вьющиеся, напомаженные кремом «Вайтэлис». Как у Виктора Мейче, [35] Виктор Мейче — американский киноактер, популярный в 40-е и 50-е годы, игравший мускулистых крутых парней. помнишь его?

— Да, — сказал я, потягивая текилу. — Вьющиеся волосы, много «Вайтэлиса».

— И получилось так, что мой папа однажды наткнулся на них, когда они, так сказать, производили стыковку рядом с фритюрницей. Представляешь, какая неожиданность? Он в ярости бросился на них и перевернул сосуд с горячим маслом прямо на мамино лицо. Она закричала, схватила что попалось под руку, это оказался кухонный нож, и пырнула папашу. Он выбежал прямо в магазин, где стояла очередь за сладостями, и повалился на пол рядом с коробкой с хворостом. Ну, это такое витое печенье, очень вкусное. Моя мамаша осознала, что наделала и что ее лицо погублено, схватила дешевый пистолет, она знала, где Сухая Глотка его прячет, и выстрелила себе прямо в сердце. Так что, сам понимаешь, после этого кондитерский бизнес накрылся.