Александр Белов - Похищение Европы

Они так и поступили: сидели на заборе и целовались. Потом Шмидт спустился сам и бережно принял Ольгу.

Он сел за руль, снял маску и спросил:

— Теперь куда?

— Знаешь, — ответила Ольга, — Европе хочется на край света. Думаю, Камчатка подойдет.

— Камчатка? — у Шмидта упало сердце. Он резко повернулся на сиденье и посмотрел Ольге в глаза. — Скажи честно, тебе по-прежнему нужен Белов?

— Дурачок, — ласково сказала Ольга. — Мне нужен ты. А мы нужны Саше. Разве не для этого существуют друзья?

— Хорошо, — согласился Шмидт. — Поехали в аэропорт.

Выждав десять минут, доктор Наршак прошел в палату. Он достал из-за рамы конверт, прочитал записку и вызвал охранника, чтобы убрал веревку, пока ее не заметили другие пациенты. Мудрый врач догадывался, к чему все идет, иначе зачем Ольга вчера вечером просила вернуть ей паспорт?

— Ладно, — сказал Наршак. — По крайней мере, кодировать не придется — она сама нашла себе занятие. — Он посмотрел на холст и подмигнул. — Что скажешь? Украл Европу?

Темно-рыжий бык на картине хранил молчание.

Князь был точен. Спустя ровно два часа, как он и обещал, перед особняком затормозили все те же два черных джипа. Открылась дверца, и на гравийную дорожку ступил Князь. А затем… Белов отказывался верить своим глазам — из машины вылез его двойник. Точная копия Князя — худой, высокий, жилистый, с густой седой шевелюрой. Правда, в отличие от оригинала он немного сутулился и одет был чуть похуже. Даже нет, не похуже — подешевле; наметанным глазом завсегдатая дорогих магазинов Белов сразу оценил, что рубашка, брюки и туфли Князя стоят раз в десять больше, чем такой же наряд его двойника. Саша встретил обоих на крыльце особняка. Он пожал Князю руку и повернулся к другому мужчине.

— Кондрашов, Виталий Сергеевич, — представился тот.

— А я — Хусточкин, Алексей Семенович, — вдруг сказал Князь.

— Белов, Александр Николаевич, — завершил процедуру знакомства Саша.

Столы в центральном зале были сдвинуты на середину. Федор, Ватсон и уже успевшие вернуться из города Витек с Любочкой хлопотали, расстилая хрустящие скатерти и расставляя тарелки. Лайза отдыхала наверху, в своей комнате. Плов действительно удался на славу.

Как только все приступили к трапезе, Федор на пять минут оказался в центре общего внимания. Услышав очередную похвалу, он церемонно раскланивался, но на Кондрашова смотрел, настороженно, словно опасался, что тот вот-вот растает в воздухе, оставив после себя лишь несколько капель холодной росы.

Однако Виталий Сергеевич при дневном свете вовсе не походил на призрака. Он с удовольствием выпил рюмку водки, закусил и принялся за главное блюдо — плов, не забывая при этом нахваливать повара. У Лукина немного отлегло от сердца. Он тоже выпил водки и смягчился.

Когда мужчины наелись, подобрели, расстегнули верхние пуговицы на рубашках и ослабили ремни, они стали готовы не только говорить, но и слушать собеседника.

— Николай Васильевич Митрофанов был моим прадедом, — заметно волнуясь, сказал высокий худой мужчина с копной седых волос. Он посмотрел на сидевшего рядом Князя и уточнил: — Точнее, он был нашим прадедом.

Князь одобрительно улыбнулся и кивнул.

— И еще, — добавил мужчина, — Николай Васильевич Митрофанов похитил Европу.

— Европу? Вот те раз, — Белов даже присвистнул от удивления. — Что имеется в виду? Не могли бы вы рассказать подробнее, Виталий Сергеевич?

Кондрашов достал дешевые сигареты местного производства, закурил, положил пачку на стол. В этот момент Князь, сидевший рядом и тайком бросавший на дальнего родственника горделивые взгляды, незаметным движением убрал сигареты Кондрашова и ловко подменил их ультралегким «Парламентом».

Белову это сначала показалось забавным, но потом он вспомнил их сегодняшний разговор по телефону. «Из всех своих предков я знал только мать, да и то она давно уже умерла…» Простые слова, сказанные вполголоса. Отчаянный крик одиночества. Саша подумал, что нелегко живется человеку в этом мире, когда он совсем один. И стер понимающую улыбку, так и просившуюся на лицо. Навыки щипача и трогательное проявление заботы о нежданно-негаданно найденном родственнике. Пусть так. Это лучше, чем ничего.

Кондрашов курил, рассеянно глядя поверх головы Белова.

— Да, — наконец ответил он. — Прадед украл Европу. Он был жестоким, но по-своему наивным человеком… Наверное, он считал, что метеорит принесет ему счастье… На деле же все оказалось не так. Вас может удивить, откуда я это знаю? Законный вопрос. Видите ли… — он замялся, вспоминая имя-отчество Белова, — Александр Николаевич… Ко мне в руки попал дневник прадеда. К нему прилагались обширные комментарии деда, а потом и — страницы, исписанные отцовским почерком… — Он грустно усмехнулся. — Сокровища загадочного предка не давали им покоя. Но…

Взгляд его остановился на бутылке. Князь оказался предупредительнее официанта в ресторане класса люкс. Он мягко, но очень быстро схватил бутылку и наполнил рюмку Кондрашова. Потом подвинул закуску — тарелку с малосольными огурцами. Виталий Сергеевич выпил, не дожидаясь, пока кто-нибудь составит ему компанию, закусил и снова глубоко вздохнул. Похоже, рассказ предстоял невеселый.

— Я начну по порядку, — сказал Кондрашов. — С самого начала. Девятнадцатого августа одна тысяча девятьсот второго года, около полуночи по местному времени, на севере Камчатского полуострова, а точнее, в той части материка, что непосредственно прилегает к нему, наблюдалось странное явление. Описания этого явления дошли до нас со слов очевидцев. Житель поселка Слаутное, что на берегу реки Пенжины, Тимофей Агапов, приказчик меховой артели, а по совместительству — астроном-любитель, показывает, что внезапно послышался громкий низкий гул, который очень быстро нарастал. Небо озарилось яркими сполохами. Они возникли на западе и продвигались на восток.

Кондрашов рассказывал мастерски, перед глазами слушателей возникали, как на экране кино, живые картины прошлого. Жители поселка, несмотря на поздний час, высыпали на улицу, чтобы не пропустить приближающийся конец света. Домашние животные отреагировали еще сильнее. Коровы и лошади в панике метались в стойлах, куры бегали по дворам, свиньи отчаянно визжали, собаки лаяли. Словом, все понимали, что происходит нечто экстраординарное.

Тимофей Агапов составил подробный отчет, который позже отправил в Российскую Академию наук. Отчет удалось найти среди архивных материалов. По словам Агапова, сначала в небе возник светящийся коридор шириной не менее версты. В центре коридора свечение было ярко-белым, по краям становилось нежного голубоватого цвета. От самого коридора исходил низкий и очень громкий гул, от которого у меня дрожали все внутренности. Через две минуты звук стал таким сильным, что заболели уши. Казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут, и все, кто его слышал, вынуждены были закрыть уши руками.