Михаил Март - Агония страха

– Привет, Дик. Ты в курсе?

– Что случилось, Монах?

– Неприятности в твоей квартире. Долго там не оставайся, приходи к нам. Отец тебя повидать хочет.

Парнишка ретировался. У Журавлева появилась горечь во рту. Сердце вновь заныло. Он подошел к милицейскому оцеплению и сказал офицеру, что живет в сорок восьмой квартире. Его пропустили. Вадим бегом взлетел на четвертый этаж. Дверь квартиры была распахнута, на площадке курили мужчины, двое в штатском, один в форме капитана милиции.

– Что здесь произошло, Степан? – бросился Вадим к капитану.

– Извини, Дик, и прими мои соболезнования.

– Что ты несешь, дурак!

Журавлев ворвался в квартиру. Все перевернуто вверх дном, ящики столов и шкафов выдернуты, вещи разбросаны по полу, матрацы вспороты, кресла перевернуты. Вадим бросился в кухню.

Отец лежал на полу рядом со своей инвалидной коляской. Седые волосы были окрашены кровью, открытые глаза застыли, а лицо сохранило выражение скорее удивления, чем испуга. Кожа приобрела восковой оттенок, а губы посинели.

На глазах Вадима появились слезы. Он даже не понял, что его отец мертв. Ему стало его жаль, будто отец упал и ударился.

Кто-то взял его под руку и вывел из кухни. Вадим не сопротивлялся. Он очнулся на лестничной клетке. Рядом стоял капитан.

– Извини, Дик. Пусть там поработают эксперты. Ты уже ничем ему не поможешь.

– Кто это сделал?

Капитан пожал плечами.

– Пока не знаем. Нас вызвала твоя соседка из сорок девятой, Валентина Николаевна. Ее смутил шум. Она прильнула к дверному глазку. Минут через пять из квартиры вышли трое мужиков, лет по сорок. Двое кавказской внешности, один европейской. В руках у них ничего не было, но уходя они не закрыли дверь. Валентина Николаевна заглянула к вам и чуть в обморок не грохнулась. Позвонила нам. Мы приехали. По Москве объявлен розыск, работают системы «Перехват» и «Сирена». Ищем.

– Но что им надо было от нас? Кто их навел? В квартире ничего нет.

– У меня только одно предположение, Дик. Месть. Либо кто-то из осужденных твоим отцом вышел из зоны и решил посчитаться с судьей за несправедливый приговор, либо охотились за тобой, что более реально. Ты ведь тоже отправил в зону не один десяток сволочей. Сейчас ребята работают в этом направлении. Установим списки всех освободившихся из заключения, а потом сверим, кто вел следствие и судил их. Ничего другого мне в голову не приходит. На ограбление не похоже.

– А что искали?

– Когда немного придешь в себя, сам посмотришь. Пока есть только одна зацепка.

Капитан достал из кармана целлофановый пакет, где лежал клочок бумаги, вырванный из настольного календаря. Корявым торопливым почерком на нем был записан адрес и номер машины Вадима.

– Нашли в кухне. Как видишь, скорее всего интересовались тобой, а не отцом. А отец попал под горячую руку головорезам. На первый взгляд эксперта, писал записку не русский. Почерковеды разберутся. Да и соседка видела в глазок кавказцев.

– Сроду с ними не имел дела.

– Понимаю, но тут хоть зацепка есть, а вот днем в сберкассе, что в Лобковском переулке, адвоката в упор расстреляли при всем честном народе, это вообще ни в какие ворота не лезет.

Журавлев вздрогнул.

– Какого еще адвоката?

– Тихого и мирного. Если моя версия верна, что орудует какой-то хрен с целью мести, то, помимо судьи, следователя, он и адвокату решил отомстить за промашки. Ты никогда не сталкивалися с неким Григорием Ефимовичем Гольбергом?

– Разве сейчас упомнишь.

– Имей в виду. Тебе лучше уйти. Дик. Здесь тебе делать нечего. Тебя трясет, как в лихорадке. Об отце я позабочусь. Позвони мне завтра, я тебе все скажу, а сейчас тебе граммов триста не помешают. Вообще, подумай о том, не уехать ли тебе из Москвы на месячишко. Если эти головорезы взяли след, то не отступятся. Во всяком случае, в нашем районе не появляйся. У тебя есть где переночевать?

– Найду, не проблема.

– Держи со мной связь. В сберкассе тоже работали кавказцы. Мне кажется, тут есть какая-то параллель. Не забудь про адвоката. Звони завтра.

– Ладно, Степа, пока.

Журавлев медленно начал спускаться.

Совещание проходило при закрытых дверях. Все телефоны в кабинете генерала Турина были отключены.

– Предстоящая операция имеет особый гриф секретности и будет проводиться нестандартными методами. Мы работаем на результат, а не для отчетности. Никаких протоколов и записей. Ни следственной бригады, ни прокуратуры. Наша задача – сыск и оперативность. Дознание только в устном порядке. Связь с другими силовыми органами только визуальная, ограниченная личными контактами. Никаких официальных запросов. Работаем без бумаг и компьютеров. О результатах докладывать мне лично. Телефонограммы, телетайпы, факсы, электронная почта исключены. Не требующие отлагательства решения будем выносить по обычному городскому телефону через коммутатор и только кодированным языком. Коммутатор находится в простой московской квартире, где работают надежные офицеры, проверенные временем. Какие есть вопросы?

Генерал обвел взглядом присутствовавших. В кабинете находилось шесть человек, сидевших по трое с обеих сторон длинного стола, покрытого зеленым сукном. Все послушно убрали блокноты и ручки. Только двое оставили свои папки на месте.

К одному из них и обратился генерал.

– Хочу представить всем майора Олега Петровича Виноградова из питерского Управления. Сейчас он откомандирован к нам и будет работать в нашем отряде. Каждый из вас получит звено поддержки и станет отрабатывать свой участок. Все вы грамотные и опытные чекисты, и мне вас учить нечему, я лишь готов координировать некоторые ваши действия и задачи, собирая все ниточки в клубок. Вступлений на сегодняшний день хватит. Перейдем к делу. Прошу вас, Олег Петрович, обрисовать обстановку, сложившуюся в Петербурге.

Виноградов хотел встать, но Турин махнул ему рукой, сделав кислую физиономию. Майор сел на место и открыл свою папку.

– Извините, не знал о необходимых предосторожностях и для лучшей ориентации прихватил с собой некоторые документы. Вот что нам известно. История началась год назад. Борьба за ювелирный рынок и экспорт изделий за рубеж. Некий меценат, бизнесмен, не лишенный связей и авторитета среди бизнес-класса Питера, Мирон Шатырин, начал прибирать к рукам сеть ювелирных магазинов и мастерских, а также открыл сеть ломбардов, специализировавшихся на драгметаллах и ценных минералах. Ему удалось прибрать к рукам весь рынок сбыта драгоценностей. С ним сотрудничал ряд фирм Голландии, Швеции, Нидерландов и Германии. У Шатырина имелась лицензия на покупку алмазов для дальнейшей их обработки на территории нашей страны и за рубежом. Часть алмазов обрабатывалась в Голландии и возвращалась в виде ювелирных изделий в Россию для дальнейшей реализации.