Михаил Март - Бездомный мрак

Кажется, я лишился своего партнера. Но почему-то не ощущал при этом ни малейшего сожаления. Больше я никогда уже не услышу невероятных историй из своей прошлой жизни.

Я взглянул на Татьяну, и у меня появилось ощущение, что я вообще больше ничего не услышу и не увижу. Ствол револьвера смотрел мне прямо в лицо. Рука твердо держала оружие, а в глазах читалась решимость.

Я продолжал сидеть и ждать. Сколько же можно бегать от смерти? Неравные силы. И эти дурацкие часы, висевшие над моей головой, давно уже умерли.

Недаром, значит, мне в больнице мерещились в бреду часы без стрелок. Я их нашел. Смерть дала мне подсказку. Мол, избегай сломанных часов. Они тебя погубят.

– И что дальше, Татьяна Игоревна? Одного хлопнули, теперь моя очередь настала. Тоже месть?

– Я тебя предупреждала, что расправлюсь с ним. О тебе речь не шла.

Понятно, что я приехала сюда не ради прогулки и тебе в шоферы не нанималась.

Этот боров получил то, что заслужил. Забудь о нем.

Мне почему-то стало безразлично, что произойдет дальше. Все обесцветилось, замерзло и превратилось в пустоту.

– И что дальше? – холодно спросил я.

– Антон собирался убить тебя.

– Зачем? Он не мог воспользоваться банковским счетом без меня. Никто не убивает курицу, несущую золотые яйца.

– И ты веришь в его сказки? Простачок. Выверни его карманы, и ты найдешь в них истину, за которой бессмысленно гонялся все это время.

Вряд ли сейчас Татьяна станет блефовать. Она отомстила за своего отца и может уйти, либо пристрелить меня как свидетеля. Но не делает этого. Что ей нужно?

Я содрал с кушетки покрывало, и набросил его на окровавленную голову бывшего адвоката.

Обшарив карманы трупа, я извлек из них несколько конвертов и бросил их на стол. Таня все еще стояла на пороге возле открытой двери, твердо сжимая револьвер в руке, черный зрачок которого, как пристальный взгляд, следил за моим передвижением.

– Ты так и будешь держать меня на мушке?

– Мне так спокойнее. Когда мы обсудим все детали, и, надеюсь, придем к общему соглашению, я уберу оружие. Но сейчас это преждевременно. Ты слишком непредсказуем.

– Чего же ты от меня хочешь?

– Разбери конверты и прочти бумаги, что в них лежат. Сам все поймешь.

Я подошел к столу и начал раскрывать конверты. В первом лежали два авиабилета до Женевы. В графе имен ничего не указано. Это ни о чем не говорило.

Заполнить их минутное дело. Во втором лежала копия первого завещания. Я его уже видел и ничего нового не узнал. В третьем лежало второе завещание. Последнее. И о нем я уже все знал. Антон мне сознался, что выкрал его из машины, когда я потерял сознание. Из-за этой бумажки погиб Татьянин отец. В последнем конверте лежала именная печать Тимура Аракчеева и гербовый лист бумаги. Я развернул его.

Но ничего не понял.

– Ну? – спросила Татьяна. – Дошло наконец?

– Это свидетельство о смерти Тимура Аракчеева. И что тут странного?

– Что я говорила? Этот прохвост все продумал.

– Он ничего не продумывал. Тим погиб, и свидетельство о смерти дается на каждого умершего. Он сгорел в машине.

– Туда ему и дорога. А теперь прочти графу о причине смерти.

– "Смерть наступила в результате сердечной недостаточности…" Чепуха какая-то.

– Нет, не чепуха. Когда труп доставили в морг, Антон попросил доктора Фаина написать именно этот диагноз. Он мотивировал это тем, что могут пойти нежелательные слухи, и партнеры, а в особенности конкуренты нефтяной компании, могут поднять волну недоверия и потребуют дополнительного расследования.

– Все правильно. Смерть от ожогов могла помешать быстрой продаже компании.

– Мой отец узнал о диагнозе от доктора Фаина и был крайне удивлен. Вспомни первое завещание. Все средства переходят во владения Антона Гольдберга при естественной смерти Тимура Аракчеева. А смерть от ожогов может расцениваться как насильственная смерть. В этом случае, Антон лишается возможности пользоваться капиталом. Доктор Фаин не понимал подвоха. Он выписал справку и заключение с тем диагнозом, о котором его попросил старый друг. Какая разница, какой диагноз. Человека к жизни уже не вернуть.

– Ты меня окончательно запутала.

– Туго соображаешь, женишок. Взгляни на дату смерти.

Я прочел.

– "Смерть наступила десятого октября в четырнадцать часов десять минут". Но позволь, десятое было вчера.

– Вот именно. Доктор Фаин не проставил числа в документах. Это сделал Антон сам. Вчера же он отвез справки в ЗАГС, и ему выписали официальное свидетельство о смерти. А теперь подумай. Антон привозит это свидетельство о твоей безвременной кончине от сердечного приступа в Швейцарию и, согласно первому завещанию, становится единственным владельцем всех счетов клана Аракчеевых. Я следила за ним. Видела, как он вчера ездил в ЗАГС. А потом зашла туда и выяснила, что он там делал. Тогда мне стало все понятно. Ты обречен.

Убив Антона, я спасла тебе жизнь. А теперь ты еще веришь в то, что двойное покушение на тебя за эту ночь и вчерашний день воля безумного маньяка? Ты чудом остался жив. А ведь Антон был уверен, что от тебя и мокрого места не осталось.

– Но я жив. И он ждал меня.

– Своим появлением ты его не очень расстроил. Убийца не справился, так он сам справится. У него и без того руки по локоть в крови. Видишь эту трость?

Антикварная штучка, доставшаяся ему в наследство от Аракчеева-старшего. Ее секрет знали единицы. Те, кто уже лежит в гробу. Старик Аракчеев тоже поднимался к вершинам власти и богатства не по широкой мраморной лестнице, а по трупам. И сынок его не псих, а копия своего папаши, но лишь с той разницей, что выпячивал на публике свою изнанку, а отец умел скрывать свое истинное лицо, пожимая руки президентам с милой улыбкой на лице.

Антон из их же банды. Но только он ни чужих, ни своих не щадил. И я не уверена, что ты доехал бы до аэропорта. Острие кинжала впилось бы тебе в спину здесь или на поляне, может у ворот или в лесу. Даже если у него не получалось бы сделать это сегодня, то можно убрать тебя в Швейцарии. В Женевском озере выловили бы труп мужчины, и никто бы его не опознал. Так даже лучше. Но в банк Антон пришел бы один. Без компаньонов, как единоличный хозяин бешеных капиталов. У него в руках подлинное свидетельство о смерти. Любой запрос это подтвердит. Завещание тоже подлинное. О существовании второго никто не знает.

Свидетели мертвы. Вот истинное лицо Антона Гольдберга. Цель оправдывает средства. Он убрал всех, кто мог ему хоть чем-то навредить. Даже перестарался.

Но лишний труп не помеха. А лишний свидетель – уже головная боль. Теперь до тебя дошло, с кем ты имел дело и что тебя ожидало в ближайшем будущем?

Каждое слово Татьяны звучало весомо и убедительно. И я верил ей. Скорее всего, ее пророчества сбылись бы в ближайшее время.