Михаил Март - Роковое соглашение

Согласно статье предусмотрена конфискация имущества. Единственный выход – явиться с повинной, что вы сейчас и сделаете. Пишите, я сказал.

Маков взял трясущимися руками лист бумаги и ручку.

– Итак. Заголовок: «Предсмертная записка».

Маков выронил ручку.

– Хотите сдохнуть, ничего не оставив детям?

Мифодий приставил ствол к виску, съежившегося ничтожного человека.

– Дважды диктовать не буду, а выстрелю. И вновь Маков взял ручку и сделал первую надпись.

– С новой строки: "Осознав свое подлое существование, пришел в ужас от содеянного. Меня озарило. Я услышал голос Господа нашего и понял. Теперь я не могу продолжать жить с таким тяжким грузом на сердце.

Простите меня и прощайте!

Прошу власти и закон все средства, что я выкрал у честных людей, вернуть им обратно. Возвращаю все до последнего гроша. А именно пять миллионов триста двадцать…" Нет, минутку.

Мифодий бросил на стол конверты.

– Маленькая поправочка. «Пять миллионов триста тридцать девять тысяч долларов. Да простит меня Господь!»

Маков послушно выполнил приказ.

– Отлично, профессор. Вы еще помните, как пишут диктанты. Поставьте свою подпись и берите следующий лист.

Врач следовал инструкциям.

– Как зовут вашу жену?

– Соня.

– Так и пишите: "Дорогая Сонечка, вынужден уйти из жизни по очень веским обстоятельствам.

Оставляю тебе миллион долларов, остальное вынужден вернуть. Береги детей и маму. Деньги лежат…", где лежат деньги, профессор?

– В собачьей будке на участке. Там я прятал ключи, когда была жива собака.

– Вот так и пишите. Можете добавить от себя пару слов.

Оба письма были закончены и подписаны.

– Я смотрю, что вы уже успокоились. Правильно, смерть – закономерность, а не болезнь. Ее пугаться не стоит. Я пошел вам на уступки, хотя таких сволочей никто не щадит, господин врач-вредитель. Надеюсь, ваши дети будут другими.

Мифодий выдернул его из кресла и сорвал кушак с пояса. Петля получилась короткой. Он подвел Макова к окну, накинул на него петлю, а второй конец привязал к оконной ручке.

– Страшно?

Маков ничего не понимал, он стал пластилиновым, и с ним можно было делать что угодно.

Тихий приподнял его и поставил на подоконник.

– Прыгай, – резко приказал палач.

И Маков прыгнул. Ватные ноги его не удержали, и он, поджав колени, повис.

Махровый пояс выдержал вес бывшего уролога и гинеколога в одном лице. Впрочем, лица на нем уже не было.

Не прошло и минуты, как он задохнулся. Перед смертью этот, уже бывший человек потерял волю, силу и жажду жизни. Он лишился главного – инстинкта самосохранения.

Тихий нашел в кабинете сумку и набил ее деньгами. Ровно миллион. Тайник оставил открытым. Затем взял со стола письмо, адресованное жене, свернул его и положил в карман.

Пистолет протер, оставил на нем отпечатки пальцев покойного Макова и положил на предсмертное письмо.

Отойдя к двери, он оглянулся, осмотрел обстановку, и она ему понравилась.

– Как говаривал китайский мудрец: «Нет человека и нет его пороков».

Спустившись на второй этаж, он нашел спальню матери. В постели лежала старушка, высохшая веточка с проваленными щеками и очень выразительными, немного помутневшими глазами. Она смотрела на него с какой-то неясной надеждой.

– Я умею читать по губам. Меня этому учили, когда требовалось знать, о чем говорят люди, за которыми я наблюдал в бинокль.

Она пошевелила губами.

– Вы хотите умереть? Потерпите. Скоро вернется невестка с внуками. Вы отдадите им письмо от вашего сына. Возможно, вы с ним скоро встретитесь, но не в этой жизни.

Он достал свернутый листок и сунул его за ворот кофточки, в которой лежала женщина.

– Прощайте.

Мифодий подошел к входной двери и нажал на кнопку, открывающую ворота усадьбы. Входную дверь он заблокировал камнем, чтобы она не захлопнулась.

Собачья будка находилась рядом с домом, и туда он бросил сумку с деньгами.

На этом его миссия закончилась.

Мифодий Тихий сел в «мерседес» и уехал, оставив все открытым и доступным.

Заходи, кто хочет, забирай пять миллионов долларов и катись на все четыре стороны. Вот уже не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

Опять он вынырнул из-за переднего сиденья, на которое села Вика. Она вздрогнула от неожиданности, а не от испуга. Вика ждала его появления, и он появился.

– Ты еще не забыла меня, дорогая супруга?

Как же он был страшен. Неужели жизнь так может сломать и изуродовать человека?

Вика осмотрелась по сторонам. В подземном гараже стояла мертвая тишина.

Где же этот чертов сыщик? Вертится перед носом, когда не следует, а когда нужно, его нет.

– Нет, я не забыла о тебе, Гриша.

Он опять закашлялся. Она сидела, не двигаясь, и ждала.

– Ты все обдумала? Кажется, я дал тебе достаточно времени.

– Я не только обдумала, но и сделала кое-какие выводы. Буду с тобой откровенна. Прошло много лет, и ты можешь узнать правду. Я действительно была любовницей Рогозина, когда мы еще жили с тобой вместе. Сейчас это не имеет никакого значения. Просто в то время мне хотелось романтических приключений, а он умел ублажать женские прихоти. Когда я забеременела, то ни на секунду не сомневалась, что ребенок его, а не твой. Поверь, женщина может понять, от кого из двух мужчин она беременна. Оставить его я не могла и решила сделать аборт.

Ты, конечно, ничего не знал об этом, а Дмитрию я все рассказала. Вот почему он решил избавиться от тебя, и ты попал в тюрьму. Он женился на мне и записал родившегося сына на свое имя. Первая жена Дмитрия не хотела детей, а может, не могла родить. Теперь я все выяснила. Я ездила в Омск и подняла медицинские документы Рогозина. Его жена тут не причем. Виноват сам Рогозин. Он перенес тяжелую болезнь, связанную с мужской урологией, и был стерилен, как и теперь. А значит, я ошиблась, и он не мог быть отцом Ромки. Его отец ты. Теперь я это точно знаю.

– А я в этом не сомневался. Мы должны уехать домой. Там все готово. Ты не пожалеешь.

– Пока я не могу этого сделать. Он очень влиятельная фигура и сильная личность. Он найдет нас и погубит. Можешь в этом не сомневаться.

– Рогозин будет сидеть в тюрьме. Там и сдохнет. Смерть для него слишком простое наказание. Если он меня засадил из-за моей глупости, то сам сядет из-за своей жадности. Долго прятаться он не сможет – у него бизнес, требующий его присутствия. Я даже трогать его не буду, он сам себя погубит. Уже погубил. Я подстроил ему капкан, сидя на нарах, я руководил его действиями из тюрьмы. Он был марионеткой в моих руках. Я знал, что Рогозин клюнет на мою приманку, и он клюнул. Теперь он погряз в болоте по уши и уже не выберется из него. Приговором будет вышка! Временно я заморозил процесс его существования на нулевой точке.