Михаил Март - Театр мертвецов

Поток просочился в дверь, чтобы разлиться в другом кабинете.

– Кажется, я совсем сбрендил! – ломая любимый карандаш, произнес Черногоров. – Что делать будем, Александр Иваныч? Ты-то человек здравый. Помоги! А то ведь еще одно совещание – и меня на «Канатчикову дачу» увезут в смирительной рубашке.

Трифонов встал и сел ближе к генералу.

– Утешить мне вас нечем, Виктор Николаич, а вот помощи попросить хочу.

– Сначала ты мне ответь. Твоей фразочки никто не заметил. Все вашим пинг-понгом с Колодяжным увлеклись. Но ты обронил такие слова: «В Фартышеву стреляли из пневматической винтовки серебряной пулей». Может, пояснишь?

– Тут все понятно. На серебряной пуле не было ни гари, ни следов пороха, идеально чистая. Значит, вылетела не из патрона. А что может ее толкнуть? Пневматика. Пистолет не подходит. Расстояние восемь метров, пуля тяжелая, убойной силы не хватит. Значит, винтовка со специальным стволом, проточенным под калибр. И звука никакого, и ни огня, который дал бы вспышку. К этому могу добавить, что в коллекции генерала Самсонова имелась такая винтовка – «маузер 365а», то, что сегодня вполне может заменить боевые арбалеты. Но такие винтовки не выпускались серийно. Это экспериментальные экземпляры. Почему я так решил? Так случилось, что по каталогу коллекции не найдено восемь единиц боевого оружия. Они исчезли бесследно, Но мы нашли револьвер «таурус» из коллекции Самсонова, который использовался в спектакле, и сейчас наткнулись на винтовку «маузер». Утверждать ничего не стану, пока мы не получим ее в руки и она не подвергнется проверке экспертов. Это лишь мое частное мнение, поэтому я его не афишировал. Но сейчас все это не имеет значения, Виктор Николаич.

– Ну ты и хитрец! Ладно, проси, пока я на свободе. Из психушки мои приказы выполняться не будут.

– Сначала о мелочах. Надо узнать, кто имел доступ к архивам Бражникова.

Генерал выдвинул ящик стола и выложил книжку в мягком переплете. Название говорило само за себя: «Мститель-виртуоз».

– Тираж пятьдесят тысяч, выпуск девяносто седьмого года. Написано журналистом Метлицким со слов осужденного Савелия Бражникова.

– Ясно. Кстати, о словах. Мне хотелось бы получить на руки недельки на две все научные работы, вплоть до диссертации, майора Колодяжного. Но так, чтобы он об этом не знал. И никто другой.

– Заметано, завтра получишь. С его руководством мы уже побратались. Ну а без мелочей?

– Мне нужен очень толковый парень, опытный, внимательный, кропотливый, для командировки в Сочи на пару недель. Желательно не из вашего управления.

Генерал прищурился, но долго не думал.

– Есть такой. Тебе нужен Палыч. Спец высшего пилотажа, гниет в райотделе. Я его уже привлекал однажды. Этот тебе подойдет. Позвоню сегодня полковнику Саранцеву, думаю, мы сторгуемся.

– День ему понадобится, чтобы с делом ознакомиться, а потом я дам ему инструкции – и вперед. Но на Петровке об этом никто знать не должен.

– Как скажешь. Колдуй, Трифонов, на тебя вся надежда. Мои ребята уже выдохлись. По лицам вижу.

Трифонов колдовал недолго. Человека, которого генерал уважительно называл Палычем, звали Михаилом Павловичем Гореловым. Трифонов сам к нему поехал в райотдел. На кабинете висела табличка: «Оперуполномоченный М.П.Горелов. Старший оперуполномоченный Г.В.Раков». Трифонов постучал и вошел.

– Здравствуйте! Вы разрешите, я посижу у вас, подожду. В коридоре стульев нет, а у меня нога больная. Я мешать не буду.

– Конечно, садитесь, – ответил молодой человек, сидевший за одним из столов, которых в кабинете стояло четыре.

Трифонов сел у дверей, как бедный родственник, и сложил руки на коленях. Паренек в погонах старшего лейтенанта что-то старательно писал, изредка грызя кончик ручки, думая над следующей фразой. «Ему бы больше подошел пионерский галстук, а не форма, – подумал Трифонов. – Совсем докатились, скоро из яслей в милицию брать начнут». Худенький, рыженький, с веснушками, желторотый губошлепик. Так и будет всю жизнь бумажки писать, а к пенсии до генерала допишется. А потом удивляются, что у нас в милиции нет профессионалов…" Мысль оборвала открывшаяся дверь. В кабинет просунулась лысая голова.

– Палыч! Полковник сказал, что к тебе какая-то шишка из прокуратуры едет.

Голова скрылась, дверь захлопнулась. Никогда еще Трифонов не чувствовал себя большим идиотом, чем сейчас. Ну Черногоров, ну засранец! Издеваться вздумал!

– Это вы Горелов?

– Он самый, – тихо ответил лейтенант.

– А я шишка из прокуратуры.

Парень встал из-за стола. Ну хоть бы рост у него был нормальным, а то и в этом подкачал. Ну кто с ним будет разговаривать в Сочи? Трифонов взял свой стул и придвинул его к столу хозяина кабинета.

– Извините, я вас не таким себе представлял, когда генерал Черногоров мне описывал ваши подвиги.

– Какие там подвиги! А я о вас тоже слышал от крестного.

– От крестного?

– Помните полковника Сычева из красноярской прокуратуры?

– Алешу?

– Да, Алексея Денисыча. Три года назад бежал опасный преступник из колонии. Вот Сычеву и подсунули меня в помощники. Следы нас тогда в Москву привели. Два месяца мы вместе работали. У него и прошел свои первые университеты. Это Алексей Денисыч окрестил меня Палычем и порекомендовал в МВД. Вот уж три года, как здесь служу. Диплом юридического получил. Алексей Денисыч мне рассказывал о вас.

– Да, брат, вот так история. Рекомендовал, значит? И Палычем окрестил? Ну если сам Сычев твой крестный отец, то извини. Снимаю шляпу.

И только теперь Трифонов заметил, что забыл снять кепку, войдя в помещение.

– Ну ладно, Палыч, вечер воспоминаний мы еще устроим, а сейчас делом займемся. Ты ознакомился с бумагами?

– Вроде ничего не упустил. Вопросов, конечно, много, но я понял, мне не все надо знать, а отрабатывать какое-то отдельное звено.

– Молодец, все понял правильно. Копнуть тебе придется на два года в глубину. В театре «Триумф» существует гастрольная группа, состоящая из актерской элиты. Именно эти актеры и погибают от рук убийцы самым невероятным образом, можно сказать, по схеме или хитроумному плану. Причины в Москве найти не удается, а без причин, как понимаешь, убивать не будут. Мне удалось установить, где и когда они гастролировали. Я дал запросы по городам. Мне выслали криминальные сводки. Самое интересное случилось два года назад в Сочи. Туда театр приехал из Тбилиси и гастролировал три недели. Жили они в гостинице «Жемчужина», и в тот же период в этой гостинице произошло убийство. Вроде как по пьянке, но что очень странно, преступление совершено в номере 1313. А в нем был прописан руководитель театра «Триумф» Антон Грановский. По сводкам ничего не поймешь. Запросы-ответы – дело волокитное. Нужно во всем разобраться на месте, в деталях. Пойми, Палыч, печенкой чую, что собака зарыта в Сочи, в этой самой «Жемчужине». Сам бы поехал, но тут работы невпроворот. Хорошо бы только следствие, а то ведь нет. Ходит еще по ниточке как минимум пара жертв. Надо их найти и попытаться спасти.