Михаил Март - Театр мертвецов

Ну, а один раз Анька нас застукала. Ее номер радом находился – 1311. Так эта баба через балкон перелезла. А что там лезть-то! Тонкая перегородка, общие перила, ногу перебросила, и на другом балконе. Вот она и зашла в номер с лоджии в самый неподходящий момент. Здрасте, я ваша тетя! Мне-то плевать, я юбку одернула и пошла, а они остались базарить. Ну а потом она за мной ходила, запугивала.

– Так ночью в подсобку она заходила?

– Наверняка. Там все артистки бабы интересные, но рост и фигура были Анькины. Она нас не видела. В чистом белье покопалась, взяла наволочку, вышла и закрыла дверь. Наволочку я потом так и не нашла, а пуговицы от нее под ванной видела в Анышном номере. Что она с ней делала, я не знаю.

– Можно догадаться. У вас в номерах нет аптечек. Наволочку можно разорвать на бинты или использовать как тряпку. Если вы нашли пуговицы, значит, ее рвали. Анна знала, где вы храните белье?

– Конечно, она ко мне приходила со своими претензиями. Я уже тогда поняла, что у них не все в порядке. Что-то случилось. Я выглянула в коридор. Возле номера Грановского стояли двое артистов и курили, а из номера ребят все еще продолжала доноситься музыка. Выходить я не решилась, мне только неприятностей не хватало. Я прикрыла дверь и заперлась. А еще через час примерно приехали менты. Вот нам и пришлось сидеть в заточении до девяти утра, пока моя смена не началась. Потом я вышла, как будто только заступила на работу.

Естественно, меня никто никуда не вызывал. А через час я была уже в курсе событий. Когда этого паренька выводили в наручниках, у меня сердце защемило. Не мог он убить девчонку! Зла в его глазах не было. Уж я-то мужиков насквозь вижу. Гляну на парня и сразу скажу: будет он руки распускать или нет. А чтобы убить мог, такое в крови иметь надо. С этим мальчуганом я не побоялась бы голой в клетке оказаться. Он без разрешения даже до ноги моей не коснулся бы. А тут убийство! Понятно, что случайное, но убийство.

– Главное, что я понял, жизнь на этаже не прекращалась ни на минуту в течение всей ночи. По коридору движение не замирало.

– Порт днем тише.

– В том случае, когда Анна застала вас с Грановским, он дверь запирал на ключ?

– Конечно, Анька дернулась и поняла, что он в номере, и решила махнуть через лоджию. Не ясно только, на кой черт он ей нужен. Она же обручальное кольцо носила, а этот урод полное дерьмо во всех смыслах.

– У вас была с ним связь после убийства?

– Нет, что вы! Он в пай-мальчика превратился, святее Папы Римского стал.

– Меня интересует, могли ли быть на его теле царапины?

– Думаю, могли. Я постель меняла в его номере, и пятна крови были на подушке и на простыне, но слабые. Либо болячку содрал, либо сквозь бинт просочилось.

– И ходил он в водолазке под горлышко?

– Не помню. Меня тошнило смотреть на него. Ну ладно, мальчики, мне пора.

– И последний вопрос. Вы можете дать адрес Нинки, дежурной по этажу? Вы же подруги.

– Могу, только Нинка ничего не видела, за что и была уволена.

– У меня к ней только один вопросик, безобидный.

Рая дала адрес и ушла.

– Вы знаете, где это находится?

– Нам даже машина не понадобится. Десять минут ходу.

Им повезло, они застали женщину дома. Увидев капитана, она очень удивилась.

– Чего тебе, Юрка, от меня-то надо?

– Ладно, Нинок, ты не ерепенься, я на службе. А этот товарищ из Москвы по важному делу.

– Ага, я так сразу и подумала. Министр. Где ты подцепил этого птенца?

Горелову пришлось предъявить удостоверение. Женщина была немало удивлена.

– Вы извините, Нина Васильевна, мы вас не задержим, даже в дом заходить не будем. У нас только один-единственный вопрос. Может быть, он потребует от вас некоторого напряжения памяти, но, поверьте мне, он для нас имеет важное значение.

– Да не тяните кота за хвост. Что за вопрос?

– Два года назад вы поплатились хорошей работой в «Жемчужине». Вас пригласили артисты на день рождения. Меня интересует, как они были одеты.

– Да срамотень сплошная! Как на пляже! Я думала, они люди солидные, а после рюмки так и вовсе распустились. Эта девица, Анька что ли, так та стриптиз на столе устроила. В одних трусах осталась, хорошо еще, что ее вовремя остановили. Нашлась одна баба со здравым смыслом.

– А как выглядел их руководитель – Антон Грановский.

– Так, как и все.

– На нем не было водолазки, брюк?

– Водолазки? В такую-то духотищу? Нет. Сколько я его видела, он был самым попугаистым среди всех. Рубашку в подсолнухах носил, навыпуск, с коротким рукавом и «бермуды» в цветочек по колено.

– Вы в этом уверены?

– Так он и в театр так ездил.

– Водолазки вы на нем не видели?

– Ни разу. Охломонистый тип.

– У вас очень своеобразные оценки. Вы же помните, что произошло в номере Грановского? Как вы расцениваете случившееся?

– Кирилл? Да ну что вы, такой чудесный мальчик! Он свою Катьку обожал. Они же каждый вечер у ребят из Ростова собирались, а Кирилл с Катей на актеров в ленинградском институте учились. А когда я им рассказала, что у нас на этаже артисты из Москвы, сказали, что надо с режиссером познакомиться, может, он их посмотрит, послушает, а потом к себе в театр пригласит. Им учиться еще год, а потом ходи, пороги театров вытаптывай. Веселые ребята были. Но вот ведь как получилось-то.

– Печальная история.

– Я еще тогда подумала, что хорошие ребята. А артистами станут, неужто в таких же превратятся? Нахальный народ, требовательный, капризный. Особенно этот самый Антон. Пуп земли, не иначе.

– Спасибо за ответы, Нина Васильевна.

– Да ладно вам, какое там «спасибо», когда две молодые души загублены.

– Ее уже не остановишь, – шепнул на ухо Горелову Золотухин, и они тихонечко ушли.

– Что делать будем, Палыч?

– Я хочу на лоджию взглянуть, как это Анна к Грановскому лазила.

– Сейчас устроим.

Сверкнула молния, и ударил гром. Птицын вздрогнул. Он уже жалел, что поехал на эту чертову дачу. Смерть неотвратима, и от нее никуда не денешься. Вот она и до него добралась. Ночь. Ливень. На дачах даже собак не осталось, все разъехались, и ему негде искать помощи. Вряд ли Господь Бог встанет на его сторону. Слишком много грехов за его спиной. Не жизнь, а один грех. Ничего хорошего он на этом свете не совершил. Даже монетку нищему ни разу не подал. Махровый эгоизм, лицедейство, фальш, ложь, цинизм и насмехательство. Ну о какой помощи можно молить Бога! Сдохнет здесь, в этой заброшенной дыре, где его и искать-то никто не будет, кроме коварной судьбы, приславшей за ним смерть.

Он стоял в темной комнате возле окна и всматривался в черный контур деревьев в саду. Вот сейчас сверкнет молния, и он опять его увидит. Молния сверкнула, и Птицын вскрикнул. Теперь этот призрак стоял еще ближе к дому. Черный зловещий силуэт без лица, пальто, шляпа, зонт над головой и каменная неподвижность. Он почувствовал его приближение, сидя в кресле у печки, где пил коньяк.