Анатолий Афанасьев - Ужас в городе

Егорка пожаловался Спиркину:

– Вот вы, Иван Иванович, обещали сохранить мне жизнь, а как же Микрон? Он непременно меня укокошит.

Видите, какой у него большой заряженный пистолет?

Спиркин цинично усмехнулся:

– Уж это, голубчик, твои личные проблемы. Или тебе нянька нужна?

– Он же совсем как будто невменяемый.

– Да, Микрон – человек непростой, обид не прощает. Так у него судьба сложилась. Никто его в жизни не жалел, он и одичал… Но ты неглупый парень, найди с ним общий язык.

– Как?

– Подари чего-нибудь. Он подарки любит.

– А вы не замолвите словечко? Он же ваш подчиненный.

– Казну отдашь, разберемся.

За Егоркой приглядывал не только Микрон, но и все остальные. Наверное, каждый получил особый приказ не спускать с него глаз, и, хотя он шел расконвоированный, без пут, но, куда бы ни оглянулся, отовсюду встречал зловещий прищур: чего, мол, чего?! В рыло хошь?

Егорка ни к кому не набивался в собеседники, разве что с монголом, которого звали Михря, завязалось у него мимолетное приятельство. Как-то тот, судя по неловкости – истый горожанин, оступился на скользкой тропе и чуть не ухнул в канаву, полную гнилой воды. Егорка успел ухватить его за руку, выдернул наверх, как репку из грядки. Михря, оглянувшись на братков, тихо сказал: спасибо!

С тех пор протянулась меж ними ниточка взаимопонимания, хотя ни о чем серьезном не говорили. Однако в его повадке не было той ледяной, свирепой настороженности, как у остальных. Михря среди всех братков выделялся богатырской статью, оттого, наверное, и тащил на себе поклажи столько, сколько все другие, вместе взятые.

И ни разу не выказал неудовольствия, только улыбался всю дорогу рассеянной амбальской улыбкой.

Ирина, одетая в яркую альпинистскую куртку поверх свитеров и в меховые штаны, держалась с Егоркой подчеркнуто предупредительно, как с давним знакомцем, но не больше того. Правда, на вторую ночь в палатке подкатилась под бочок, чтобы перекинуться тайным словцом.

Вероятно, по распоряжению Спиркина, потому что иначе нельзя было сделать это незаметно.

– Егорушка, милый, ты как?! – завороженно прошептала в ухо.

– Да так как-то… Микрон донимает. Тычет пушкой в брюхо, неприятно же…

– Он бешеный, бешеный. – Ирина просунула руку ему под ватник. – Но ты не бойся, Спиркин его урезонит.

Без его указки никто тебя не тронет.

– Хотелось бы верить… Иван Иваныч слово дал, как только казну найдем, тут же мне отпускной билет. Плюс – вознаграждение. Как думаешь, не обманет?

– Как можно, что ты! Спиркин человек солидный, авторитетный. В команду тебя хочет взять, сам мне говорил. Ты только не оплошай, Егорушка.

– В каком смысле?

– Не придумывай ничего. Делай, как он велит. От тебя наша судьба зависит.

– Твоя тоже?

– А как же? Коли ты какой-нибудь фортель выкинешь, моя бедная головушка первая с плеч слетит.

Ее рука уже бродила по его животу, от быстрой, умелой ласки ему стало тепло, как от грелки.

– Ирина, услышат!

– Да мы потихоньку, все же спят, – заворочалась, пристраиваясь половчее. – Ох соскучилась, Егорушка, ох соскучилась… Жду не дождусь, когда удерем на волю.

– Вместе удерем?

Лишь на мгновение отстранилась.

– О чем ты, родной? После тебя все одно ни с кем не смогу. Веришь мне?

– Еще бы, – самодовольно сказал Егорка.

* * *

…В первый день, когда мотал дружину по песчаным карьерам, уже уверился, что Федор Игнатьевич жив-здоров, взял их под караул, повел. У них этот маневр на всякий случай был отработан с лета. Жакин много чего приготовил к приходу гостей, это лишь одна из его уловок. Его нельзя было застать врасплох, и, честно говоря, Егорка недоумевал, как умный и прожженный Спиркин на такое понадеялся. Может, слишком уверен в себе, а может, упустил из виду, что таежные тропы отличаются от городских перекрестков. Так или иначе Егорке понадобилось только пригнуть на ходу молодую березку, да еще, будто невзначай, спихнуть в овраг каменюку величиной с телячью голову. И через два часа на выходе из карьеров он увидел ответный знак – небрежную насечку на коре старого дуба. Как дружеское рукопожатие учителя.

Правда, когда обвалил камень, подозрительный Микрон, шедший сзади вплотную, чуть не толкнул его следом.

– Ты что же, гад! – заревел в спину. – Озоруешь?!

А ну подыми!

– Что поднять? – искренне удивился Егорка.

– Чего скинул? Ах ты, вонючка! Думаешь, не видел?

Подоспел на шум Спиркин. Микрон путанно начал объяснять, что эта сволочь только что пыталась улизнуть и… Спиркин остановил поток горячечных фраз, обернулся к Егору:

– Что такое?

Егорка сочувственно покрутил пальцем у виска.

– Беда, Иван Иванович. Видения начались.

С диким возгласом: "Ах, видения, гад!" – Микрон кинулся на него, перехватив пистолет за ствол. Егорка уклонился, и если бы не удержал бойца сзади за куртку, тот бы уж точно помчался следом за каменюкой в глубокий, крутой овраг с веселым ручейком на дне.

– Хватит, – прикрикнул на обоих Спиркин, а Микрону пригрозил отдельно:

– Гляди, парень! Уговор дороже денег.

Егорка окончательно с огорчением понял, что с Микроном им в лесу живыми не разойтись.

К Святым пещерам поднялись около полудня, скудное желтое солнце стояло прямо над горной грядой. Ирина узнала место, радостно всплеснула руками, потянулась к Спиркину:

– Здесь, Иван Иванович, точно, здесь. Вон костерчик наш, видите. Здесь мы ночевали.

Она забылась на мгновение, и Егорка поразился выражению ее красивого лица – не монашескому, не бандитскому, а невыразимо одухотворенному. Как у человека, который после долгой голодухи попал на продуктовый склад.

Спиркин велел братве разбивать палатки, готовить стоянку и жратву, Егорку отвел в сторону, к краю обрыва. У них состоялась важная беседа. Спиркин повторил, что все прежние договоренности остаются в силе: как только он получит казну, Егорка свободен. Может остаться со Спиркиным, в его штате, в этом случае об условиях поговорят отдельно; а может катиться на все четыре стороны – его дело. Как обещано, он выделит Егорке долю и заодно, если тот не передумал, отдаст Ирину.

Егорка глубокомысленно хмыкал, хотя не помнил, чтобы у них заходил разговор о передаче Ирины с рук на руки.

Спиркин поинтересовался (странно, что раньше этого не сделал), как выглядят сокровища, в чем хранятся и в какой таре их удобнее перевозить. Егорка, со своей стороны спросил, неужто Спиркин собирается тащить к тайнику весь кагал.

– Отсюда далеко до места?

– Минут сорок нормальным шагом.

– Хочешь, чтобы мы пошли вдвоем?

– Вам виднее. Целиком клад без техники не взять.

Что-то придется оставить в пещере.

Спиркин пожевал губами, будто собирался плюнуть.