Анатолий Афанасьев - Ужас в городе

Он не обижается. Позвать?

– Не надо, – Егор ничего не понял. – Передайте, что он гений.

Расплатившись и отвалив щедрые чаевые, он вышел на улицу. Вечер стоял теплый, но немного сырой. С неба падал редкий, мокрый снег, просверкивая в электрических лучах алмазными искрами. Поодаль, на другой стороне улицы, возле черного БМВ прохаживался с сигаретой утренний налетчик Гена. Голова не покрыта, волосы слиплись на лбу в живописный рог. Егор приблизился.

– Давно ждешь?

– С полчаса… Как она тебе, годится?

Егор обошел машину, заглянул в салон, пахнущий почему-то хвоей. Приборы светились, из динамика текла тихая музыка.

– Нормально… Можно бы поскромнее.

– В наших силах поменять.

– Ладно, сойдет. Сколько?

– Пятнашка с прицепом. С моим процентом.

Сели в салон. Гена передал документы: права, техпаспорт и доверенность. Егор отсчитал 160 сотенных.

– Сдача в рублях, ничего? – Гена застенчиво улыбался. От утреннего забияки не осталось и следа. Обычный работяга-парень, притомившийся к ночи.

– Сдачу отработаешь, не мелочись, – сказал Егор. – Гарантия есть, что она не в компьютере?

– Полная. Тачка наша, Данику принадлежала. Его в том месяце замочили. Перешла жене. Все чин по чину. Ей бабки нужны, чтобы на Канары смотаться. Страдает из-за Даника.

– Тогда все, спасибо. Оставь телефон, понадобишься, позвоню.

Гена мялся.

– Ну? – спросил Егор. – Чего еще у тебя? Давай скорее, спать хочу.

– Кудрин Санл имеет желание повидаться.

– Зачем?

– Территория-то его. Он ее держит, ну и ответственность на нем. Просто потолковать. Без понта.

– Передай, я готов. Но срочной необходимости нету.

– Хорошо… Если поинтересуется, кто за тобой стоит… Что сказать?

– Скажи, как есть. Дескать, на гастролях.

– Понял. – Гена вздохнул с явным облегчением, закурил. – Насчет твоего предложения. Оно в силе?

– Сказал же, позвоню.

– Что касается обычного набора; стволы, обеспечение – нет проблем.

– Отлично.

– Опять же в смысле досуга: кислота, девочки – все есть. Товар первоклассный, с гарантией. Саня просил, чтобы на сторону не обращался. Так не принято.

– Не забывайся, – приструнил Егор. – Думай, о чем говоришь.

– Извини. – Гена – само смирение, но глаза диковато сверкнули, еле успел опустить. – Так я пойду?

– Спасибо за тачку.

Егор сделал круг по Москве, спустился к Парку культуры и по двум проспектам – Ленинскому и Вернадского – вернулся на набережную. Его опыт вождения был невелик: перевозки товара по окрестностям Федулинска – на "жигулях", а позже на "фольксвагене", но он оценил мягкую податливость мощной машины.

Припарковался на платной стоянке отеля, охраняемой боевиками с автоматами в пятнистой маскировочной униформе. У того, кто дал талон, поинтересовался:

– Как у вас тут, не шалят?

– Что вы, как можно, – удивился пехотинец.

– Для меня машина дороже сестры, – авторитетно пояснил Егор.

– Это мы понимаем. Ничего, устережем. Отдыхайте спокойно.

В номере проверил сейф, потом открыл холодильник, долго изучал содержимое. После некоторых колебаний наложил на тарелку ветчины и немного маслин, прихватил пару банок английского пива. Уселся перед телевизором, дожидаясь, когда веки начнут смыкаться.

Раньше ложиться не имело смысла: мысли полезут в голову, а он не хотел ни о чем думать.

С телевизором за те два года, что он его не смотрел, произошла какая-то важная перемена. Ни по одной программе, сколько ни щелкал, не услышал внятной русской речи. То есть отдельные слова прорывались, но не несущие смыслового содержания. В американских боевиках, которые крутили по двум программам, и в мыльных операх (по трем) – это еще было понятно, но когда наткнулся на новости – обнаружил то же самое: развязная девица с огромным декольте и накрашенная, как "Барби", бойко строчила по-английски с добавлением в особо эмоциональных местах отечественного сленга. Воспитанный в ранней юности уже на американской культуре, Егор из радостного щебетания дикторши кое-как уяснил, что в Москве за последние сутки произошло два новых взрыва в метро, прорвало канализацию на Манеже с выбросом на поверхность пяти мощных гейзеров (гейзеры показали, это впечатляло), а также на улице Сеченова обнаружили в мусорном баке несколько расчлененных детских трупиков, отчего у милиции возникло подозрение, что в городе снова объявился серийный маньяк по кличке "Чемберлен", которого, по данным того же МВД, казнили в прошлом году. Расчлененку демонстрировали, заводя камеру с разных направлений и со смаком укрупняя ракурс. Как раз на этом месте Егора, застывшего не донеся банку с пивом до рта, вывел из легкого шока стук в дверь. Егор крикнул: "Открыто!" – и в номере появился утренний коридорный в смокинге, пожилой и благообразный.

В гостиную не вошел, топтался на пороге.

– Объясните, пожалуйста, – попросил Егор, ткнув пальцем в экран, где в стоп-кадре застыла изуродованная детская головка. – Что это?

– Это телевизор, – сказал коридорный, – Если желаете, заменим на более крупный экран.

– Я не про то. Почему они все говорят по-английски?

Коридорный, в свою очередь, озадачился и сделал два шага вперед. Внезапно его печальное лицо прояснилось.

– Понимаю. Не всем гостям нравится. Администрация уже позаботилась об этом. Ведутся переговоры с немецкой фирмой "Телефункен". О подключении ихнего канала.

– А если я хочу послушать чего-нибудь по-русски?

– Шутите? Зачем вам это? Ничего хорошего все равно не скажут. Матерщина одна.

– И то верно. – Егор вырубил экран. – Вам-то что нужно?

Коридорный встрепенулся, на губах возникла добрая улыбка, как у старого моржа.

– Наш отель располагает большим набором услуг для развлечения гостей. Особенно если кто желает остренького… В мои обязанности входит ознакомить, так сказать… В прейскурант, сами изволите понимать, некоторые услуги не вписаны.

– Из-за налогов?

Коридорный склонился в легком поклоне.

– Имеет место и это, зачем скрывать… Так что ежели есть желание…

– Перечислите, пожалуйста.

Вместо перечисления служитель неожиданно хлопнул в ладоши, и в полуоткрытую дверь впорхнули две совсем юных девчушки в коротеньких черно-белых гимназических платьицах, за ними прибежал мальчуган лет десяти, рыжий, шустрый и голубоглазый. Вся троица под внезапно загудевшую откуда-то сверху музыку исполнила быстрый зажигательный танец и застыла посреди ковра в позе раскоряченных лягушек. Шесть наивных детских глаз уставились на Егора с непонятной, трогательной мольбой.

Он судорожно допил пиво. Спросил:

– Это что?

– Наша фирменная ночная услуга, – отрекомендовал коридорный вдруг задорно зазвучавшим голосом, – Трио бандуристов. Разумеется, на любителя… Ежели, допустим, легкая бессонница, усыпят кого угодно.