Александр Бушков - Пиранья. Черное солнце

…Конкуренты, как вменялось, через сорок три минуты, не ушли. Они пытались еще дважды связаться со своей засадой — видимо, такой имели приказ. Они, правда, готовились к выходу — за сборами их и засекли. Морской Змей никакой такой сверхчеловеческой проницательности и суперменской телепатии не проявил: просто он, изучив предварительно местность, наметил несколько точек, где сам развернул бы базовый лагерь — и принялся методично их проверять. На второй и повстречались…

Часовой, ходивший вокруг лагеря, разбитого в густой рощице каких-то экзотических для пришельцев издалека деревьев, был высмотрен с большого расстояния и с помощью скупых выразительных жестов передан под бдительную опеку Пешему-Лешему. В тылу оставались он, Ушан с рацией и Викинг с надлежащей аппаратурой, самые ценные сейчас люди, которых следовало избавить от любых случайностей войны. Остальные семеро неспешно, но неотвратимо принялись сжимать кольцо. Взять пленного было бы неплохо — во время какой-нибудь другой операции. Сейчас пленный оказался бы ни к чему: слишком много с ним возни, а знать точно, какая именно держава прослышала о наполеоновских планах буров и решила принять участие в игре, в общем, вовсе даже и не обязательно. Так что манера поведения выбрана заранее…

Они смыкали кольцо — призраки посреди жаркого африканского дня. Редколесье, равнина, островки высокой травы и каких-то цветов с непривычным ароматом…

Обычный вояка их бы черта с два засек. Однако там, в рощице, были чуточку иные ребята… Часовой встрепенулся, когда до рощицы оставалось метров пятнадцать — и тут же повалился ничком, Пеший-Леший был именно так и проинструктирован. Теперь уже о соблюдении приличий, то бишь затаенности, речь не шла — и они рванулись вперед почти в полный рост, вломились в рощицу почти в полный рост, какое-то расстояние преодолели зигзагами, от ствола к стволу, незамеченными — а потом началась карусель. Пятеро с объемистой поклажей за спиной, примерно столь громоздкой, как и у них, отреагировали ожидаемо: послышалась команда, поклажа полетела наземь, конкуренты изготовились залечь и встретить огнем во все стороны — но на сей раз именно нападающие к своей пользе выиграли нужные секунды. И успели открыть огонь первыми. Классический «огневой мешок» получился, как по недоступным большей части человечества учебникам… Все происходило почти бесшумно, как в ночном кошмаре — едва слышное тарахтение очередей, скрестившихся на застигнутой врасплох пятерке, вылетевшая опять-таки беззвучно ответная пуля, шлепнувшая в дерево, за которым еще секунду назад укрылся Мазур, короткий вскрик, бельгийская осколочная граната, для вящей надежности брошенная Страшилой аккурат посреди распластавшихся тел… Одним словом, молниеносно и сурово… Опять-таки без тени киношной красивости — зато качественно… Беглый осмотр ничего особенно нового и интересного не принес. Та же картина: здоровенные лоси неизвестной национальности, с набором вооружения и снаряжения, лишенным привязки к конкретной географической точке. Рация французская, а вот прибор, несомненно, отслеживающий «маячок» — и вовсе японский…

Короче говоря, многоопытным советским дипломатам совершенно нечего было бы предъявить прогрессивному человечеству в виде доказательства очередных агрессивных замыслов империалистов и поджигателей войны. Не сыщется конкретного империалиста, которого можно торжественно уличить…

Еще до того, как они закончили с осмотром, Викинг доложил о новости, ради которой все и затеяно.

Буры из «Черного солнца» свернули-таки с дороги на втором «повороте». По крайней мере, сигнал свидетельствовал именно об этом, а все остальное теперь можно проверить только собственными глазами…

Сначала сообщение о вертолетах они получили по рации, и только через восемь минут увидели их сами из укрытия на вершине заросшей лесом горы. Три «Алуэтта» в маскировочной раскраске, без опознавательных знаков, с бортовыми пушками и ракетами на пилонах. Они шли метрах в тридцати над землей, уступом, держа постоянную дистанцию — на скорости вполовину меньше максимальной! Шли интересно: вместо того, чтобы забраться на менее уязвимые высоты, срезать дорогу и идти по прямой, летели точнехонько по тому маршруту, каким смогла бы пройти машина, в том числе и тяжело груженный транспорт. Старательно обогнули гору, пусть и не особенно высокую, но протянувшуюся без разрывов примерно километра на два, прошли гораздо ниже затаившихся наблюдателей, сияя прозрачными кругами винтов, двинулись дальше, повернув под углом почти девяносто градусов, опять-таки над подходящей для грузовика местностью.

Морской Змей с Мазуром понимающе переглянулись. Никакой такой особенной загадки: кто-то высокопоставленный у буров с неизбежным для военного человека цинизмом заранее готовился ради успеха ферзя пожертвовать пешками. «Маячок» уже четверть часа торчал на месте километрах в сорока отсюда к юго-востоку. А вертолеты проверяли маршрут, их экипажи, скорее всего, и не подозревали, что выбраны на роль жертвы. Окажись на маршруте серьезно вооруженные правительственные части, по этим шустрым вертушкам непременно поработали бы ракеты или зенитные установки — да что там, при той невысокой скорости и высоте мало кто удержался бы от соблазна засадить по летучим супостатам из пулемета, а то и из десятка-другого автоматов, и, между прочим, имел бы все шансы их достать. Их полагали бы обычной воздушной разведкой, конечно.

Секундные стрелки часов, такое впечатление, прилипли к циферблатам, не говоря уж о минутных. Вертолеты исчезли с глаз, их не было добрую четверть часа, потом на горизонте послышался нарастающий стрекот, и тройка объявилась целехонькой, идущей в обратном направлении с прежней неторопливостью — о чем люди на вершине горы опять-таки были заранее предупреждены…

Еще через девять с лишним минут пришло сообщение, что «маячок» двинулся с места — ну, Викинг и сам это видел у себя на приборе…

Началось. Теперь ничего нельзя остановить или изменить. Они оказались точнехонько на маршруте, могли теперь примерно определить, где именно юаровцы намерены оставить сюрприз: километрах в тридцати отсюда, в том направлении, куда ходили вертолеты, есть крайне подходящая котловина: довольно глубокая и обширная, окруженная горами. Последствия атомного взрыва там смотрелись бы очень эффектно с точки зрения фотографов и кинооператоров, этакая выжженная внутри чаша. Лес на пологих склонах должен быть сметен и превращен в нечто сюрреалистическое. Да, эффектно, что уж там…

Если подумать, пока что в происходящем не было ни малейшей их собственной заслуги. То, что они оказались именно здесь, в нужном месте — заслуга десятков людей, от аналитиков до связистов. Грандиозная шахматная партия, где, как и полагается хорошим игрокам, ставят себя на место противника. Вокруг на сотни километров — не пустыня, где открыты все дороги, а достаточно сложная пересеченка. Юаровцы обязаны были отбиться от воинских колонн и начать самостоятельное путешествие именно что в тех четырех точках поворота, и никак иначе — а повернув на одной, они опять-таки могли ехать не куда душа пожелает, а по немногочисленным определенным маршрутам — и все это с огромной степенью вероятности можно вычислить заранее. Если знать о «Черном солнце», если суметь присобачить «маячок» к грузовику. Так что они сейчас были даже не верхушкой пирамиды — громадного айсберга, как им обычно и полагается, айсбергам, на девять десятых скрытого от глаз.