Сергей Самаров - Ядовитый полигон

Здесь наверстать упущенное тоже было сложно, но хотя бы турник стоял и мешок висел, и это уже радовало. На турнике можно будет привести в порядок плечевой пояс, а мешок использовать по назначению, отрабатывая удары руками и коленями, то есть те, которые я чаще всего применяю. А обойтись без перчаток я смогу.

Проснулся я от звука голосов. Гипсокартонные перегородки служить звукоизоляционным материалом, естественно, не могут, но они создают эффект эха и искажают звуки так, что слов разобрать невозможно. Сквозь сон я сначала ощутил беспокойство и только потом сообразил, что следует встать и выйти: вернулась группа, и, похоже, не с самыми лучшими вестями.

В большом помещении, разделенном перегородками на комнаты, существовал свой коридор. Дверь из него была распахнута настежь, из холла слышались возбужденные голоса. Я направился туда, прислушиваясь к возбужденному разговору.

–  Они просто ниоткуда появились, – говорил низкий, слегка рокочущий голос. Я уже знал, что так разговаривает в группе только один человек – Полтора Коляна, двухметровый широкоплечий парень, как мне показалось, неуклюжий в движениях и даже слегка рыхловатый. – Не было их там, и вдруг появились… И сразу начали стрелять. Просто поднялись, как будто нас ждали, и сразу открыли бешеный огонь. Мы даже подготовиться не успели. Сразу залегли и ответили несколькими очередями. Но их было в три раза больше. Плотность огня такая, что голову сначала было не поднять. Хорошо, стемнело быстро, смогли уйти. Но контейнеры с костюмами пришлось бросить.

–  Ниоткуда даже привидения не появляются, – строго возразил подполковник Лагун. – Значит, вы шли слишком шумно, без разведки.

–  Мы заранее и место просмотрели в бинокли. Чисто там было. И на подходах – никого. Но вдруг появились как из-под земли…

Полтора Коляна благоухал какой-то дорогой туалетной водой. Хорошо, конечно, так пахнуть в мирной городской обстановке. Здесь же этот запах противоестественен – противнику себя демонстрируешь. Я в помещении издали этот запах уловил; а что уж говорить о противнике, который постоянно нос по ветру держит в самом прямом смысле этого выражения…

–  Значит, из-под земли и появились, – сказал я, подходя и рассматривая два тела, принесенные бойцами группы. Раны были разные – и обычные, как от автоматной пули, и объемные, как от пули из крупнокалиберного пулемета. – Из чего в вас стреляли?

Бойцы группы не знали, стоит ли мне отвечать, поскольку докладывать они привыкли только своему подполковнику, находившемуся здесь же, в холле. Полтора Коляна попытался оправдаться.

–  Понять было сложно. Темнело уже. По звуку обычные «калаши». Кажется, несколько раз «подствольник» ухнул…

–  Кажется или ухнул? – Я спрашивал строго, как со своих солдат.

Лагун не возражал против такого допроса, и бойцы группы, не зная моего статуса, тоже не решились возразить.

–  Мне показалось, один с дробовиком выскочил, – отозвался другой боец. – Я на него почему внимание обратил… У него на голове маскировка какая-то была, как куст заснеженный. Небольшой такой кустик… И дробовик, двустволка.

–  Хорошее, наверное, ружье, – согласился я. – Картечь кучно кладет, почти без разброса. Одна рана – точно выстрел картечью. А у второго входное отверстие большое, а выходное – еще больше. На жакан похоже.

Я присел рядом с одним из убитых и своим носовым платком, не слишком чистым после долгого пребывания в камере, стер на ране кровь с маленького участка.

–  Да. Картечью. Выстрел прицельный, в область сердца. Видимо, хороший охотник стрелял. Дистанция какая была?

–  Метров сорок.

–  Хороший стрелок… – Я протер рану и второму бойцу. – Здесь не картечь. Или жакан, или еще что-то такое же. Охотничье ружье – ствол убойный. Хотя для бандитов оружие странное…

–  Там еще были люди с ружьями, – сказал кто-то. – Несколько человек…

–  Даже так? Это уже на ополчение похоже, – сказал я и внимательно посмотрел в глаза подполковнику.

Я ситуацию не знаю, а он знает. Ему, наверное, все это больше понятно, чем мне.

–  Василий Андреевич, пожалуй ко мне в кабинет. Поговорим… Полтора Коляна тоже. Убитых перенесите в подвал. В темноте мы их в морг не повезем. Темнота нам, оказывается, противопоказана…

Я уже привык к новому имени и среагировал сразу. Как только подполковник резко и недобро развернулся и двинулся по коридору, я последовал за ним. Полтора Коляна среагировал не сразу, хотя ему-то свое прозвище следовало давно запомнить, и спустя несколько секунд пошел следом за мной, сильно топая ногами. Неудивительно, что он не успел заметить, чем были вооружены бандиты в засаде, в которую попала возглавляемая им группа. У гиганта, кажется, действительно замедленная реакция, что для опытных бойцов вообще-то смертельно опасно.

Александр Игоревич сел, поставив локти на столешницу, и сжал голову обеими ладонями, словно запирал в ней какие-то неприятные мысли. А что мысли неприятные, я уже понял, хотя пока не вник в ситуацию, поскольку вообще не знал о задании, которое выполняла группа.

–  Что скажешь, Василий Андреевич? – спросил подполковник с некоторым отчаянием в голосе.

У меня сложилось впечатление, что местной обстановкой он владел плохо, но при этом считал, что я ею владею достаточно, поэтому он ко мне и обращался.

–  Я уже, Александр Игоревич, сказал все, что мог сказать. Для других выводов у меня просто нет никакой информации.

–  Ах да, ты же не в курсе… Короче говоря, дело обстоит так. Группа вышла на задание. Выполняла свою собственную задачу. На обратном пути нарвалась на засаду, причем в том месте, где они сегодня уже проходили. По пути к точке, где мы должны были работать, этого места никак не избежать. По данным, полученным и от разведки, и от местных правоохранительных органов, в районе действует всего одна банда, но она базируется достаточно далеко и состоит всего из пяти человек. Здесь же банда была крупная.

–  Если это была банда, – выразил я сомнение.

–  В смысле? – с вызовом спросил Полтора Коляна. – Ты хочешь сказать, что мы перепились и перестреляли друг друга?

Когда он говорил, запах туалетной воды чувствовался более явственно. Пьет он ее без закуски, что ли? Такое тоже порой случается, хотя грешат этим чаще солдаты.

–  Когда я что-то хочу сказать, я именно это и говорю. Запомни это на будущее, чтобы потом не обижаться понапрасну.

Я не знал, в каком звании этот гигант-мамонт, потому что в отряде Лагуна никто погоны не носил. Тем не менее, ответил ему не слишком любезно, хотя и без откровенной грубости. Мне предстояло и себя ставить в этом новом для меня сообществе, и ставить на место тех, кто мнит себя слишком умным и многоопытным.