Сергей Самаров - Ядовитый полигон

–  Александр Игоревич, помнится, обещал мне мое оружие выдать. И документы – личные и на оружие. Я бы сразу и вооружился.

–  Принеси, – приказал Лагун майору. – И бронежилет сними, Василий Андреевич правильно подсказывает. Это недалеко?

–  За сорок минут справимся. Это в оба конца. От силы пятьдесят.

Я получил главное – информацию, подтверждающую слова Илдара. Кроме того, приобрел документы на имя своего двоюродного брата, но с моей фотографией, и оружие – точно такой же пистолет-пулемет «ПП-2000», как и у подполковника Лагуна, только вместо одного маленького – два больших магазина, каждый из которых имел по сорок четыре патрона. Бронебойные я брать не стал, считая их ненужной и громкой роскошью, поскольку попасть человеку в бронежилете в голову всегда сумею. Но глушитель навернул сразу, хотя он удлинял оружие и делал его менее удобным при переноске. И бронежилет снимать не стал, в отличие от Полтора Коляна.

Подполковник Лагун торопил нас и откровенно волновался. Я уже давно заметил, что в минуты волнения Лагун поигрывал одновременно всеми пальцами на обеих руках. Сейчас, когда Александр Игоревич вышел проводить нас за ворота, пальцы его «играли» особенно интенсивно. В подкрепление майору Лагун выделил бойца по имени Володя, который погоны не носил даже в помещении, когда их носили другие. Но бронежилет и он по настоянию Полтора Коляна оставил на базе. Видимо, майор намеревался время от времени перекладывать тяжелый груз на плечи напарника.

–  Готовьте отмычки, Александр Игоревич, – предложил я подполковнику, продолжая свою игру. – Ключа к сейфу у бандитов не было.

–  Отмычки у нас есть, целый набор, – вздохнул подполковник. – Только пользоваться ими никто не умеет. Зато «болгаркой» владеет любой. Справимся.

–  Похоже, вы своих людей в монтажном управлении набирали, – сказал я. – «Болгарка» сильно шумит и много пылит. Я с отмычками справлюсь. Готовьте.

–  Приготовлю, связка у меня в столе. Удачи вам…

–  Удачи нам, – согласился я, делая ударение на слове «нам».

Сразу за воротами я, не церемонясь и не обращая внимания на звания, дал команду достаточно категорично и резко:

–  Вперед, бегом, в хорошем темпе. Отстающих буду подгонять пинками.

Наверное, майор с напарником были необоснованно высокого мнения обо мне. И чистосердечно по глупости верили, что я способен дать пинка отстающему, потому что оба ломанулись в темноту, как танки, чтобы такого унизительного наказания избежать. Я не отставал, хотя пинать их, честно говоря, не собирался, только мысленно возмущался тем, как тяжело и громко дышал Полтора Коляна. Хотя, в принципе, удивляться было нечему. Попробуй-ка, потаскай бегом такую тушу – конечно, задохнешься, даже если эта туша принадлежит тебе самому. Ему бы бегать в таком темпе по шесть часов в день, тогда, может, слегка «подсушился» бы и дышать стало легче.

Местность просматривалась с базы на небольшом участке, доступном видеокамерам. Мне, в принципе, уже не было до них дела, как и до всего отряда подполковника Лагуна, возвращаться в который я не намеревался. Но на всякий случай соблюдал осторожность, потому что ситуация всегда может повернуться самым непредсказуемым образом. Действовать не спешил, хотя так и подмывало показать Александру Игоревичу, что я оставил его в дураках. Подполковник наверняка провожал нас взглядом в монитор и все видел в инфракрасном изображении. Но я сдержал свой порыв, тем более что закон военного разведчика гласит: чем меньше ты появляешься перед объективами фото– и видеокамер, тем лучше. А когда тропа запетляла в скалах, видеокамеры нас уже не видели. Но я все равно не торопился. Мало ли какую вылазку решит предпринять Лагун и может натолкнуться на тела… Тогда он все поймет. Гораздо интереснее оставить его в надежде, что все завершится благополучно. Пусть мучается, пусть думает, что сейф существует, пусть ждет и просчитывает варианты, не понимая, почему посланные им люди не вернулись.

И только тогда, когда скалы стали сходить на «нет» и мы приблизились к месту, где был протянут натяжитель от мины, я догнал отставшего напарника Полтора Коляна и, как обещал, с невыразимым удовольствием дал ему основательного пинка. Такого пинка, от которого он растянулся на тропе. Я даже не остановился, наступил ему пониже спины и нажал на спусковой крючок пистолета-пулемета. Предохранитель я заранее перевел в режим одиночного выстрела. Ствол смотрел прямо в шейный позвонок. Глушитель был хороший, и майор даже не услышал звука выстрела. Я в пять секунд догнал его, и следующий мой пинок доставил мне удовольствия гораздо больше, нежели первый. Полтора Коляна падал всем своим большим телом очень неуклюже, демонстрируя, что падать совершенно не умеет и вообще своим неслабым телом владеет скверно. Даже повернуться на спину майор не спешил, уткнувшись лицом в землю и пытаясь перевести дыхание.

Я остановился, дожидаясь, когда он хоть чуть-чуть восстановится после бега и сможет говорить. Но не забыл поднять оружие майора, упавшее чуть в стороне от него. Полтора Коляна не удостоился пистолета-пулемета и обходился «АКСУ-74». Автомат не армейского образца, и потому по виду оружия трудно было однозначно сказать, к какому ведомству принадлежал отряд подполковника Лагуна. Я для себя эту задачу решить так и не сумел.

–  Поторопись, мне некогда, – потребовал я, вовремя вспомнив про Илдара.

–  Что? – спросил майор, так еще и не разобравшись в ситуации.

И посмотрел на тропу за мою спину, ожидая увидеть там своего напарника. Но в темноте даже с нескольких шагов различить тело среди камней было уже невозможно.

–  А где?…

–  С обрыва сорвался. Накрылся. Только, к сожалению, не взорвался, как та машина, которую ты здорово с обрыва толкал. Где тело моего бедного брата было. Но ты-то точно взорвешься, если не будешь вести себя правильно. Я тебя заставлю парочку гранат проглотить. И взорвешься…

Полтора Коляна, кажется, что-то понял, и взгляд его из устало-недоуменного стал злым и жестким. Разговаривать он, кажется, совсем раздумал.

Я наставил ствол пистолета-пулемета ему в лоб.

–  Будем беседовать?

Он молчал и на ствол внимания не обращал. Трусом майор не был и за жизнь не цеплялся. Или просто здраво оценивал ситуацию. Понимал, что ничего хорошего ему ждать не приходится. Но из положения «лежа» перешел в положение «сидя», уперев в землю растопыренные руки. И даже попробовал, насколько прочно руки упираются в землю.

–  Похоже, ты себе язык отлежал? Это бывает, – усмехнулся я. – Еще раз спрашиваю: побеседуем или сразу пристрелить тебя?

–  Стреляй сразу, потому что ничего нового я тебе не скажу. Зачем вообще что-то говорить покойнику? Ты сам еще не понимаешь, что давно уже покойник. И официально, в настоящем, – и в недалеком будущем, уже под своим вторым именем. Я бы на твоем месте прощение вымаливал, а не кормил людей гранатами.