Сергей Зверев - Я – первый

– Теперь давай о деле, СОБР… – Я опять закурил и оглядел зал. Уже совсем стемнело, и мамы с детьми, забежавшие сюда поесть мороженого, и их папы, успевшие пропустить кружечку пива, теперь уходили, освобождая места нарядным мужчинам и женщинам, твердо решившим отдохнуть в этот вечер и ни в чем себе не отказывать, исходя из собственного настроения и размера кошелька.

То, что собровец оказался здесь не случайно, я уже понял. Да и его фраза: «Я шел за тобой от самой гостиницы», – не оставляла сомнений в том, что он тоже каким-то образом связан с будущей операцией. Лишь бы он сейчас не темнил и не играл в конспиратора! Не хватало еще нам прикидываться друг перед другом, врать и обманывать, списывая эту двуличность на необходимую в таких случаях секретность. Это было бы неприятно, учитывая то, что мы слишком многое перенесли вместе, чтобы сейчас играть в прятки.

– Я специально приехал в Пятигорск, чтобы тебя увидеть, – спокойно пояснил Артур, разрезая мясо тупым, как обычно, ресторанным ножом. – Я тоже в разработке. Я в здешней бригаде уже пару месяцев. Да и не бригада это, а так, ерунда. Просто люди захотели заработать денег на продаже взрывчатки.

Он помрачнел, ковырнул вилкой в тарелке, затем с раздражением бросил ее и заговорил опять:

– Обыкновенные работяги… идиоты. Работают взрывниками на карьере. Взрывчатки у них полно. А сейчас везде бардак, никакого учета не ведется, сам видишь, что со страной творится. Вот они и решили подзаработать. Начали интересоваться, спрашивать, кому тротил нужен. Да еще в Москве! Ну и до нас дошли слухи, конечно. Ты же в курсе, любую новую криминальную группу РУБОП засекает сразу. То информация от агентов придет, то сами бандюки конкурентов «сливают». А эти ишаки совсем с оперативной работой не знакомы, откуда… В общем, «вошел» я к ним нормально, сначала злой на них был, взрывчатку продают, не могут не знать, что она явно не на строительных работах будет использоваться. А когда ближе познакомился с этими мудилами, то мне их жалко стало. Работы нет, почти у всех дети, карьерные работы сворачиваются, до города километров семьдесят, да и там куда сейчас устроишься. А в горах, где карьер, вообще ничего путного нет, где можно работать и семью кормить. Вот они и решили в криминальный бизнес удариться. И самое главное, что не по своей воле.

Он замолчал и налил водку мне и себе. Положил скрещенные руки на скатерть и продолжил, глядя на искрящуюся прозрачную жидкость в хрустальной рюмке:

– Информации я уже много на них собрал. Дело предварительного оперативного учета, которое заводят для проверки, уже стало серьезной разработкой. Наши оперативники получат награды и премии. Ну и я вместе с ними. Как же, организованную группу выявили, оперативно сопроводили, задержали и передали дело в суд. Мы молодцы! А по мне, так с этих новоявленных бизнесменов из горного села надо штаны снять да выпороть как следует, чтобы всю жизнь задница чесалась, а не сажать их от семи лет и выше. Ведь им на полную дадут, у них-то и денег на хорошего адвоката нет. Я пытался их отговорить; узнал бы об этом мой шеф, уволил бы. А меня даже слушать не стали. Им в Москве чеченцы обещают неплохие бабки за тротил, так они уже их распределили между собой, мудаки… кому коляску купить, кому пальто для жены, кому дом достроить… Эх!

Он сжал челюсти, вздохнул, затем махнул рукой, как бы отгоняя свои мысли, и улыбнулся мне:

– Давай, Серега, за встречу еще раз!

Настроение у меня слегка испортилось. Жаль, конечно, этих наивных идиотов, про которых он рассказывал, пойдут они по статье «терроризм и организация преступной группы». А такие слова они только по телевизору слышали или в газетах читали. И никто и не вспомнит, что эти работяги всю свою жизнь пахали на государство, не на себя, а вот бросила их сейчас родная власть, отвернулась и занялась своими насущными проблемами. С Америкой отношения налаживать, например. Или с Китаем. А вот со своими гражданами отношения налаживать государство не спешило. Как-нибудь сами выстроятся…

– Ты со мной познакомишься в Черкесске, я тебе машину пригоню. Тротил уже спрятан под бензобаком. Его переварили, поменьше сделали, и в освободившееся пространство напихали взрывчатки. Тебе придется часто заправляться. Я вот сюда и приехал, чтобы тебя предупредить, а то бросишься ко мне с объятиями на глазах у всех и начнешь вспоминать, как мы с тобой вместе по чеченским горам шатались, – улыбнулся Артур.

Я увидел пробегавшую мимо официантку с полным подносом в руках. Выступившие бисеринки пота она вытереть не могла и, смешно оттопырив нижнюю губу, с силой дула себе на лоб. Ее челка забавно взлетала вверх и снова плавно опускалась на вспотевшее лицо.

– Люда, где у вас туалет? – негромко поинтересовался я.

Девушка глянула на меня сумасшедшими глазами.

– За выходом направо! – проговорила она и засеменила дальше, ловко лавируя между столиками. Я проводил глазами ее ладную фигурку и неожиданно вспомнил о Марине. Надулась, конечно, когда меня провожала. Хотя и не злилась. Хорошая офицерская жена будет, кстати. Жениться на ней, что ли… Эта неожиданная мысль заставила меня хмыкнуть и покачать головой. «Совсем расклеился. Ну, потом подумаем над этим», – решил я и отправился искать дверь за выходом направо.

В кафе уже прибавилось народу и стало шумнее. Повсюду были видны улыбающиеся лица мужчин и женщин, везде на столиках стояло спиртное. Громкий смех иногда заглушал ровный шум голосов. Я невольно позавидовал этим людям. Приятный теплый осенний вечер, почему бы и не посидеть на свежем воздухе с любимой девушкой, не посмотреть в ее глаза и не порадоваться предстоящей ночи.

Эх, с Мариной бы сюда… «Да что ты, скучаешь, парень? – поинтересовался мой старый знакомец. – Тебе сейчас расслабляться нельзя, дружок, – скучать, нервничать, вспоминать… Ты на работе, капитан». Я сжал зубы и вышел на улицу.

Проходя мимо столиков в обратную сторону, остановился. Остановился поневоле. Сидящая рядом компания из трех мужчин слишком громко говорила на своем родном языке так, как будто они находились друг от друга примерно на расстоянии двадцати метров. Один, плотный седоватый мужчина в темном костюме, размахивал зажатой в правой руке вилкой и что-то возбужденно выкрикивал в полный голос. Двое других заливались тем особенно неприятным визгливым надсадным смехом, который всегда вызывает отвращение у случайно оказавшихся рядом людей.

Скажи мне, как ты смеешься, и я скажу тебе, кто ты… Покажи, если уж быть точным. Кроме брезгливости, этот способ выражения эмоций у меня ничего не вызвал. Но что я мог? Сделать им замечание? Что вы ржете, как лошади, это мне неприятно? Я вздохнул и двинулся дальше.