Энди Макнаб - Агрессор

Двое полицейских вышли из терминала, один из них доставал из пачки сигареты.

Я видел, как Бастард взвешивал свои шансы, когда они шли по направлению к нам. Его глаза метались между ними и мной.

Я не мог отвернуться или попытаться спрятать свое лицо. Это только привлекло бы их внимание.

Черт подери, если они меня узнают, все пропало.

Я действовал на автомате. Это было единственным вариантом.

Они прошли мимо нас. Затем мы прошли мимо Чарли, который ждал, пока проедет автобус, чтобы подойти к киоскам.

Бастард посмотрел на меня.

— Я сейчас достану свой кошелек, о'кей?

Я отошел от него где-то на метр, когда он приблизился к окошку водителя. Бастард начал говорить даже раньше, чем тот успел опустить окно.

Двое полицейских подошли ко входу в терминал и оперлись о стенку, наслаждаясь своим перекуром.

Бастард сунул свое удостоверение водителю.

Я сконцентрировался на лице водителя. Это был молодой латиноамериканец. Но самое главное то, что по его лицу не похоже было, чтобы Бастард говорил ему правду.

Бастард подошел к боковой двери «лэндровера». Латиноамериканец повернулся и помог ему поднять сиденье.

Бастард вышел с папкой в руке. Мы повернулись и направились обратно туда, откуда пришли. Полицейские не сдвинулись с места, но перестали болтать и, казалось, разглядывали Бастарда.

Я протянул руку за папкой.

Бастард засомневался.

— Теперь я могу улететь? Кстати, я собирался вас отпустить в том случае, если бы вы принесли мне товар.

— Не останавливайся. У нас на тебя есть кое-какие планы.

Я услышал смех и краем глаза увидел, как один полицейский что-то весело показывал другому.

Через пару секунд пошел дождь.

Никто не разговаривал, когда мы на «паджеро» отъезжали от аэропорта. Я был за рулем, Бастард сидел рядом со мной на пассажирском сиденье. Он знал, что у меня между ног зажат пистолет, до которого он дотянуться не мог, а я вполне, и что у Чарли, сидевшего за ним, тоже был пистолет. Но мы не знали, что он мог бы сделать, если бы нашел какой-то способ бежать. Будь я на его месте, я бежал бы при первой малейшей возможности.

Я включил печку на полную мощность, чтобы избавиться от конденсата. Мы совсем немного прошли до машины, но успели промокнуть.

Я обыскал Бастарда, когда мы сели в машину, но паспортов при нем не было. Чарли на заднем сиденье обыскивал его чемодан.

Я включил дворники, чтобы лучше видеть дорогу, и бросил Чарли на заднее сиденье карту.

— По какой дороге?

Он развернул ее.

— Похоже, до границы с Турцией нам ехать километров двести.

— Наверное, часа четыре-пять, если нам не придется сворачивать с дороги?

Он покачал головой.

— По прямой. Но я думаю, нам лучше всего поехать на юг, пока не доберемся до нефтепровода, а там вдоль него на юго-запад.

Это была очень хорошая идея. Что может выглядеть более естественно, чем трое уроженцев запада, направляющихся по этому маршруту, — особенно с удостоверением политической аккредитации в кошельке нашего мистера Бастендорфа? Было такое впечатление, будто кто-то сошел с ума, поставив штамп, а затем на скрепочном и английском языках добавив, что он был желанным гостем в их стране и ему должны оказывать всяческую поддержку в его правительственных делах. Кроме того, в его кошельке мы нашли еще четыреста пятьдесят долларов.

Сейчас, когда я был в машине, я чувствовал себя в большей безопасности, но я знал, что это лишь иллюзия. Если мы наткнемся на пост полиции, нам снова придется блефовать и рассчитывать на то, что Бастард нас отмажет. Два наших пистолета должны были заставить его это сделать. Кроме того, он мог быть самым большим козлом в мире, но он не был глуп. Он через многое прошел.

Бастард откашлялся и опустил свое окошко, чтобы сплюнуть мокроту.

— Что-то я не помню, чтобы я разрешал тебе открывать окно. — Моя рука потянулась к пистолету. — Больше никаких движений, пока я не разрешу, понятно?

Бастард усмехнулся.

— Ты думаешь, это может меня напугать? Меня даже мама запугивала сильнее, чем ты.

Я сконцентрировался на дороге, еле видимой из-за стены дождя.

Я подумал, что Бастард больше не состоял в ФБР, — ну, по крайней мере, у него не было при себе никакого удостоверения, подтверждающего то, что он все еще один из них.

Чарли закончил с чемоданом.

— Телефона здесь нет.

Бастард смотрел прямо на дорогу.

— Я ведь говорил, что у меня нет телефона. На кой черт он мне сейчас? Они ведь не работают за пределами страны.

— Домой собирался? А как же мечта о сигарах?

— Пошел к черту.

Сколько бы нам ни пришлось сворачивать с дороги, мы все равно должны были доехать до границы задолго до наступления темноты, что было очень хорошо, потому что так мы могли найти хорошее место, где ее пересечь. Я пока не собирался ему говорить, но Бастард должен был поехать с нами. Грузия на сегодняшний день состояла в хороших отношениях с США, и, возможно, между полициями были какие-то договоренности. Следуя доктрине Буша «Если вы не с нами, то вы против нас», любой враг Грузии был врагом Америки, а сейчас я был первым в списке разыскиваемых в Грузии.

Мы свернули к западу от города, и скоро солнечная двусторонняя проезжая часть сменилась более привычным шоссе. По его краям за столиками сидели люди, пытаясь продать кувшинчики и бутылочки со старым машинным маслом.

Бастард усмехнулся.

— Они уже, кажется, шестнадцатые торговцы, которых мы видим за сегодня.

Мы с Чарли ничего не ответили. Бастард пытался вовлечь нас в разговор. Он уже пробовал вести себя агрессивно, а теперь пытался развеселить и разговорить нас.

По краям дороги, лежавшей впереди нас, возвышались бетонные глыбы. Ржавеющие металлические каркасы торчали из них. Здесь не было никаких признаков цивилизации. Постиранное белье свисало с окон, второй раз ополаскиваясь под дождем.

Бастард сделал еще одну попытку.

— Думаю, президентский маршрут не проходит по этому бульвару.

Мы продолжали его игнорировать. Если он думал, что к концу этого путешествия мы будем чистить зубы одной щеткой, он сильно ошибался.

Километр или два я объезжал разные камни на дороге, а затем мы увидели знак «Боржоми. 151 километр».

Это очень меня подбодрило: нефтепровод пролегал через Боржоми.

Темные облака накрыли возвышенность, и я включил фары. Наш автомобиль был не единственным на дороге.

Я посмотрел назад на Чарли. Казалось, он был в порядке, не дрожал, просто сидел, глядя в окошко. Через четыре-пять часов я должен посадить его на самолет и доставить домой.

Кондиционер продолжал выполнять свою работу, поддерживая стекло с внутренней стороны чистым. Мы выбрались из пригорода, въехали на возвышенность и попали в туман, когда покрытое гудроном шоссе внезапно закончилось и мы наткнулись на широкую, засыпанную гравием дорогу.