Скотт Стоун - Песня волка

— Господи, господи, да ты никак переметнулся к антивоенным демонстрантам.

— Да нет же. Ты просто не можешь понять. Или не хочешь.

— Так ты популярненько объясни.

— Я не считаю, что приход американцев сюда был злом. Соединенные Штаты ввалились во Вьетнам с лучшими намерениями. Но не верны ни стратегия войны, ни ее тактика, и ее не выиграть, если только не произойдут какие-нибудь коренные изменения, а я думаю, что они не произойдут. Поэтому я собираю всех своих людей и выхожу из игры, Я уже говорил тебе: мы воюем не только из-за денег, а тогда, когда верим в то, что делаем. И я не могу выполнять дурацкие приказы тех, кто считает, что поступает верно.

— Ты только послушай. Мы с тобой лежим в огромном номере отеля «Раффлз» в Сингапуре, над нами тихо кружится вентилятор, шипит холодное шампанское в бокалах — и никакой бомбежки, артобстрелов. А мы только и говорим, что о войне. И в этом прежде всего моя вина. Видишь, как со мной трудно. Я не могу забыть…

— Нгуен.

— Да. Просто я должна вернуться — и все. Вернуться, забрать Нгуен и убежать.

— А затем?

— Я вернусь. Оставлю ее на Гавайях и вернусь, пока не пойму, что сделала все от меня зависящее! Все, что могла! И только после этого уеду совсем.

— Понятно, Сара. Тебе не кажется, что мы только что завернули за угол?

— Не понимаю.

— Ну, ты с большим трудом понимаешь то, что делаю я, а теперь и у меня с этим твоим делом возникли проблемы. Может быть, когда-нибудь в будущем…

— Прости, Дэйн.

— Нет, все в порядке. Я узнаю, когда ближайший самолет. Поедем ближе к вечеру, хорошо?

— Черт, наверное. Ты, что разозлился? Я тебя обидела?

— Ничего, выживу.

Кордон военной полиции загородил вход на улицу, где жила Сара. За заслонами и кучкующимися полицейскими можно было видеть лежащий в руинах квартал.

Машина, в которой они ехали, остановилась. В мгновение ока Сара выскочила из нее и понеслась к баррикадам. Дэйн очутился за ее спиной, когда воен-полы увидели мчащуюся женщину и взяли винтовки наизготовку. Дэйн кинулся вперед, обогнал Сару и прокричал:

— Я — полковник Дэйн, пропустите сейчас же!

Полицейские отошли, и Дэйн услышал полустон, полувсхлип Сары, подбежавшей к громоздящимся обломкам, которые когда-то были ее квартирой. К тому времени, как Дэйн подбежал к ней, она стояла совершенно тихо с белым, словно мел, лицом, разглядывая искореженный бетон. Дэйн оставил Сару возле руин, а сам подошел к ближайшему полицейскому.

— Что случилось?

ВП оказался высоким подтянутым негром.

— Вьетконговский минометный огонь, полковник. И терроризм тоже. Какой-то человек, живший в этом вот доме, — он указал на дом, в котором жила Сара, — убил всю семью, а затем подложил мины. Когда они взорвались, коммунисты принялись лупить по этому кварталу из минометов. Смели все подчистую.

Дэйн почувствовал, что в груди у него похолодело.

— Где можно ознакомиться с рапортом по этому Делу?

— Расследование проводила вьетнамская полиция, но мы, со своей стороны, тоже не зевали. Наше следствие, по-моему, удалось лучше. Можете поговорить с полковником Вандермеером — думаю, что вам он известен.

— Да, — ответил Дэйн медленно, — я знаю кто он.

— Все произошло вчера вечером, — солдат развернулся и осмотрел улицу. — Эта дама, что жила в этом доме?

— Да.

— Так это ее старался разыскать полковник Вандермеер. Отвезете ее сами или позвать кого-нибудь?

— Вызовите «джип». Я отвезу ее.

Он повернулся и увидел бегущую, к нему Сару.

— Дэйн…

— Сара, пока что ничего не известно. Поехали, я отвезу тебя в штаб и посмотрим, что сможем выяснить. Не делай скоропалительных выводов, прошу тебя.

— Она мертва. Я знаю.

— Нам еще ничего не известно. Давай, забирайся в «джип».

Через несколько кварталов Дэйн увидел низкое бетонное здание, двор которого был забит военными полицейскими. Полковник Вандермеер — плотный, делового вида мужчина — сразу же отметил их прибытие.

— Прошу простить за неразбериху, — сказал он. — Могу я предложить вам кофе?

Сара была пепельного цвета.

— Что произошло?

Вандермеер взглянул на лежащий на столе рапорт.

— Мне кажется, мисс Сандерленд, вам лучше присесть, — сказал он спокойно.

Сара вскрикнула и повалилась назад. Дэйн подхватил ее и посадил на стул. Она прижала к глазам руки и, словно обезумев, смотрела сквозь пальцы. Потом начала всхлипывать.

Вандермеер прочистил горло и взглянул на стоящего за стулом, на котором сидела Сара, Дэйна.

— У семейства Фан был слуга…

— Лаосский раб, — проговорила Сара прерывающимся голосом.

— Оказался террористом. Перестрелял всю семью…

— Боже мой, Боже… — Сара спрятала лицо в ладонях.

— …а затем расставил вокруг дома мины. Похоже, что Фаны были политически ориентированы против коммунистов и Вьетконг поставил их в список подлежащих уничтожению. Лаосец взорвал здание, что и стало сигналом для начала минометной атаки. Для него это было суицидальное задание. А Вьетконг терроризировал город, так что для них это была психологическая победа.

— Полковник, — кошмарным шепотом поинтересовалась Сара, — а кто именно погиб в семье Фана?

— Все погибли, — ответил Вандермеер. — Дед, совсем старик. Родители. Сестра жены. Трое детей — два мальчика и девочка — Лет тринадцати-четырнадцати. И совсем крошечная малютка — девочка лет трех-четырех.

Сара потеряла сознание.

Дэйн перетащил ее на кушетку и расстегнул верх-ми с пуговицы платья. Положил мокрое, полотенце ей на лоб. Через несколько минут веки ее затрепетали, дернулись, и на Дэйна уставились совершенно холодные, как льдинки, глаза.

— Она мертва.

— Да, Сара. Похоже, что так оно и есть. Мне очень — поверь — очень-очень жаль…

Сара оперлась о локоть, скинула ноги с кушетки и села. Лицо ее все еще было бледным, и Дэйну показалось, что она сейчас снова отключится, но послышавшийся голос показался ему выкованным из железа.

— Нельзя было ее оставлять. Нельзя было уезжать.

— Сара, ты не должна себя винить. И меня тоже. Этого невозможно было бы избежать или предотвратить. Если бы ты осталась, это бы все равно произошло.

— Я бы смогла ее защитить. Она была бы жива, если бы мы не отправились в Сингапур.

— Ты не можешь этого знать. Чушь городишь.

— Ты… до чего тебе вообще есть дело? Ты ко всему привык. Берешь свою гребаную плату и убиваешь людей.

— Сара, прекрати.

— Мы за это ответственны. Этого я никогда не забуду. И никогда мне не избавиться…

— Ерунда. Мы не могли бы предотвратить трагедию. Ты осталась в живых — не забывай.

Сара тяжело смотрела не него;

— Я не хочу тебя больше видеть. Я постараюсь больше никогда о тебе не думать.

— Прекрати, пойдем, поищем тебе место для ночевки. Вандермееру захочется потом поговорить с тобой. Остановишься в «Каравелле»… и пойми, что завтра ты ко всему будешь относиться иначе. Поверь, я знаю, что сейчас с тобой творится. Но ты справишься.